Погода
на 19 октября
3°C
Курс валют
на 18 октября
$ 57.36
67.37
Ваш город:
Мнения

Какие наши годы

Человеку свойственна ностальгия. Чувство это вредное, даже в чем-то опасное — ты готов вспоминать только самое хорошее, напрочь забывая о плохом. От того бесполезное — и надо бы каждого, ударяющегося в мемуаразмы, заставлять носить при себе английскую булавку, дабы при острых приступах ностальгии наносить себе возвращающий к реальности укол.

Впрочем, в России сегодня ностальгия наоборот — относительно отдельного исторического периода нас заставляют вспоминать только плохое, смаковать негатив, упиваться им; «хуже уже было». Противопоставлять нулевым девяностые стало не просто модно — это краеугольный камень внутренней политики. Не оглядываться на прошедшее в этой стране не могут, и ладно бы эта мания ограничивалась лишь кивками в порастающими мхом десятилетия — дерзают сравнивать. И это спасает: когда радоваться за мутное сегодня особо не получается, нет ничего лучшего, чем плюнуть в еще не стертое в памяти вчера.

Девяностые выбраны неспроста. Восьмидесятые представляли из себя слишком разнородное десятилетие — с похоронами бесчисленных вождей и планами экономических преобразований, с ворвавшимся вихрем свободы и с открытостью миру; «страна еще была, но все ж не та»… Семидесятые напротив оказались чрезмерно собранными — и откровенно говоря, те, кто ностальгирует по совку, с наибольшим трепетом вспоминают именно это десятилетие, отложившееся в их мозгу сытостью мещанского счастья. А значит, веха неприкасаемая для нынешней власти; эталон и ориентир. Шестидесятые и пятидесятые — а вот это уже слишком далеко. Там в конце концов за три года зацепился Сталин, которому нынешние режимные карлики искренне хотят подражать, вместо того, чтобы раз и навсегда указать усатому людоеду его подлинное место у исторического сортира; что поделаешь — больные люди.

Стало быть, девяностые, да. Тем более что главные действующие лица десятилетия в свою защиту сказать ничего уже не смогут — в живых нет ни Ельцина, ни Гайдара, ни Собчака, ни Черномырдина. То есть можно предъявлять этому времени любые претензии, обвинять слепок лет в любых грехах, не особо беспокоясь о правдоподобности.

Помните ведь об ужасах, творившихся на российских улицах еще какие-нибудь двадцать лет назад, про разборки в промзонах, про поборы для бизнеса — неустанно вопрошают пропутинские рупоры в СМИ. Помним, конечно. Но и видим, что мало чего изменилось. Ну да, стали достоянием музеев восковых фигур малиновые пиджаки, растворились в анекдотах массивные золотые цепи, только в фильмах увидишь бритые затылки, глубоко посаженные в плечи. Бандитизм действительно сменил визуальный ряд, теперь у него другая эстетика: европейская стрижечка, модный гаджет и прокурорский или ментовский мундир. За тринадцать путинских лет состав и структура организованных преступных группировок переформатировалась: если в девяностые они были укомплектованы криминальными элементами, то сегодня преступная монополия перешла в руки правоохранительных органов. И понятно, что страшнее: с бывшим уголовником, входящим в состав ОПГ, ты, положим, договориться сможешь. А попробуй-ка договориться с представителем власти, входящем в состав такой же ОПГ...

Помните ведь о «рельсовых» войнах, о забастовках бюджетников, которые тут и там вспыхивали по всей стране, о бесконечных митингах и об акциях протеста — напоминают запутинские обожатели. Само собой, не забыли. Но новому времени хочется ставить все же старые памятники: на смену Горбатому мосту в Москве, который стал символом мирного противостояния правительства и шахтеров в девяностых, снова пришло железнодорожное полотно — в сытом 2010-м, после трагедии на «Распадской», именно там ОМОН разгонял дубинками и слезоточивым газом разгневанных горняков. И не в ельцинскую эпоху ветераны ВОВ отправляли президенту бандероли с завоеванными в пекле наградами, потому что других способов напомнить о своем плачевном положении уже не находили. Сегодня такая социальная активность затыкается властями со скоростью звука — уж если челябинских ветеранов охранители престольного покоя стали стращать за банальную посылку Уголовным кодексом, то чего ждать среднестатистической учительнице или врачу, которые недовольны состоянием своего семейного бюджета.

Помните ведь о приватизации, которая (с чего-то вдруг) позволила ограбить половину населения страны и финансовые пирамиды, которые доограбили вторую ее половину — упорствуют путинские пропагандисты. Ну да, это ведь в девяностых был украден «ЮКОС» (и «Алтайвагонзавод» — привет старику Федяеву), это не в нулевые обыденностью стали рейдерство и то и дело возникающие в новостях «дольщики». В последнее десятилетие XX века мы все же, как ни крути, жили в еще правовом государстве — потому что это в девяностых мошенники сидели в тюрьме (та же Валентина «Властилина» Соловьева), а не помогали властям сорвать выборы Координационного совета российской оппозиции. Потому что это в девяностых было создано большинство частных компаний, которые до сих захватываются чиновниками и силовиками, не привыкших и пальца о палец ударять. А все от того, что в девяностых еще была надежда на справедливые решения судов, на решения по закону, а не по принятым в среде единороссов понятиям; коррупция в ельцинские времена, разумеется, существовала, но не представляла из себя всепоглощающего явления.

Ну и духовность, конечно же, — куда ж без нее-то в наш черствый век. Смотрите — акцентирует лишний раз внимание путинская челядь, — тогда было засилье разврата и американщины, а сейчас первые люди государства наконец нашли нужный ориентир, вернулись к русским истокам. Источник тот, правда, мертвый — православный сатанизм, выведенный в ЗАО «РПЦ» и ставший официальной религией, сам по себе жизнь источать не может. А если эту «духовность» еще приправить официальной музыкой Кремля — шансоном и заполировать идиотией центральных телеканалов («Дом-2» ведь не при дедушке-Ельцине начали строить), то жить уж точно стало лучше, жить уж точно стало веселей...

Но главное, чего так никогда и не смогут простить Путин и компания тем ушедшим годам, это их дух. Их настроение ожидания перемен, их атмосферу, наполненную подлинной свободой. Потому что кремлевские идеологи отлично понимают, что девяностые годы прошлого века — это, пожалуй, самое лучшее из того, что происходило со страной за последнюю добрую сотню лет. Народ, освободившийся после советского морока, жил надеждой, которая придавала силы, воодушевляла на подвиги, заставляла совершать поступки. Чего, разумеется, почти нет сейчас — в силу понимания тщетности усилий и бессмысленности происходящего, — и что власть, кстати, абсолютно устраивает.


Все было зря. | yeltsincenter.ru

Девяностые — это уникальное время, второй Серебряный век, новая эпоха невинности в столетии наивности. Для России это был удивительный шанс превратиться из страны третьего мира во что-то стоящее, преобразиться изнутри, сохранив лицо, и открыться миру, начав завоевывать уважение не нахрапом и боеголовками. Ничего этого не произошло и в ближайшие годы не произойдет — будет лишь затягивание в паутину мракобесия и невежества на фоне разворовывания того, что не удалось украсть в нулевые.

Лучше уже было.

Другие публикации автора:

Оценить мнение:
Рейтинг мнения - 4.81 /5 (26 оценок)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: