Погода
на 18 ноября
-3°C
Курс валют
на 17 ноября
$ 59.42
70.08
Ваш город:
Блоги пользователей
  • JE SUIS CHARLIE

    // Elena Surikova Elena Surikova

    «Французы едят, да запивают, а мы пьем, да заедаем».
    Вот и вся разница.
    Автор этой гениальной формулировки — мой дед Петр Иванович Кожухов, ветврач кавалерийского полка в отставке, которому в 70-е годы позволили навестить кузину Дусю, доживавшую свой век в стариковском приюте под Парижем.
    Так точно, как у деда, у меня не получится. Но есть, что добавить.
    «Liberte de expression!» — вот с чего начинается сегодня любой комментарий, любая программа на любом французском телеканале. Не сам теракт, не кровь, не смерть — покушение на свободу слова. Свободу говорить, писать и рисовать, что думаешь. Вот что в первую очередь возмутило Францию, вывело на улицы сотни тысяч человек и заставляет их стоять, взявшись за руки, на парижских площадях и улицах.
    Мы не вышли на улицы, когда задушили «Дождь». Когда закрыли одну из лучших региональных телекомпаний в Томске. Когда приняли закон о запрете рекламы на кабельных каналах, который, по сути, — смертный приговор десяткам, если не сотням телекомпаниям российской провинции.
    Французы говорят, что думают, а мы молчим в тряпку, которой нам затыкают рот. Для них важно — «Liberte de expression!» А нам важнее — чтоб было что выпить, да чем закусить.
    В этом разница.
    А смеяться можно над чем угодно. Вон в Мексике, например, празднуют День мёртвых – смеются даже над смертью, чтоб было не так страшно умирать.

    Читать дальше
  • Как бы вы отреагировали на убийство г-на Пушкина?

    // Elena Surikova Elena Surikova

    По поводу трагедии в Париже. Вопрос к гг. прохановым, лимоновым, ольшанским и прочим умникам — имя им легион — твердящим: спровоцировали… не надо дразнить гусей… надо уважать религиозные чувства… и проч.)
    Как бы вы отреагировали на убийство г-на Пушкина каким-нибудь дьячком в качестве отмщения за "Гавриилиаду"?
    Напомню, что мало есть в истории литературы произведений более кощунственных по отношению к христианской вере. 
    Перечитайте, если не верите.
    Впрочем, могли бы убить и за "Сказку о попе и работнике его Балде".
    Боюсь, тогдашний русский народ был менее кровожадным, чем двести лет спустя...

    Читать дальше
  • Элита России

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    Мистификация имен на «Эхе Москвы» достигла точки, где количество переходит в качество. Раньше были уважаемые журналисты, которые рассказывали обо всем в виде новостей или сенсаций, а сейчас это типичный корабль дураков, как на картине Босха, только очень большой. Столько имен! И все пишут!

    Читать дальше
  • Политически целесообразное видение истории...

    // Elena Surikova Elena Surikova

    В 1999г, в т.ч. и во второй половине года, находился я во вполне вменяемом состоянии и твёрдой памяти. 
    Страна моя, Россия, довольно энергично выползала из кризиса. Е.Примаков оказался не только фигурой объединяющей разные политические взгляды, но и толковым, твёрдым Председателем Правительства. Восстанавливались хозяйства, начал "дышать" бюджет, становились более ответственными и менее политизированными ГД и СФ. Наконец, оптимистические настроения у людей появлялись...
    От какого, грозящего в то время развала страны, спас В.Путин? И ладно бы только ЕР и Гос ТВ, но даже М.Горбачёв об этом заговорил...
    Даже в прошлом каждый видит не то, что было, а то, что хочет. 
    Называется — политически целесообразное видение истории...

    Читать дальше
  • Синий халат и черные калоши

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    Моя старшая дочь была идеальной школьницей. Однако были моменты, когда она не хотела делать уроки, а хотела смотреть мультик. Тогда я говорила: «Да и ладно, не делай уроки. Бросай ты эту школу вообще. Завтра же куплю тебе синий халат и черные калоши, как у тети Гали, и пойдешь зарабатывать техничкой, подъезды мыть. И не буду больше тратиться на учебу. Это сколько же я на тебе сэкономлю?».

    Читать дальше
  • Том Хэнкс – мой герой

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    Может кому-то это неизвестно или неинтересно, но у нас, у врачей, есть свое министерство. Так и называется – Минздрав. А в нем есть главный начальник – министр по фамилии Скворцова В. И., чего уж точно большинство населения России не знает.

    Читать дальше
  • Деду Морозу

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    В Деда Мороза я не верю, но уважаю. Не будь Деда Мороза, некоторым одиноким людям и уважать было бы некого. Скажем так, каждый может стать Дедом Морозом, но гораздо приятнее, когда Дед Мороз кто-то другой.

    Читать дальше
  • Плюшевое пресс-шоу

    // Elena Surikova Elena Surikova

    Честно признаюсь: ежегодное предновогоднее мероприятие «Большая пресс-конференция Владимира Путина» интересно мне скорее как историку и …фотографу, нежели как журналисту. В конце концов, далеко не каждый историк может, хотя бы и раз в год, получить непосредственные впечатления от лицезрения «начальника государства», так сказать, вживую.

    Читать дальше
  • Что ты хочешь на Новый год, детка?

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    Создалось ощущение, что в Кемерово у медицины проблем нет. В СМИ, по крайней мере. Москва буянит, на митинги ходит, Россия тоже вся на пикетах, а в Кемерово врачи по домам сидят, галушки со сметаной трескают. И вдруг смотрю, батюшки! Кемеровское телевидение разродилось! Телеканал «Мой город», «Вести-Кузбасс», «5 канал», прямо ажиотаж какой-то! «Вести-Кузбасс», конечно, по привычке, раскопали старье из 2011 года на нужную тему, схалтурили, но «Мой город» не поленился, или у них не нашлось старья. На экране знакомые все лица, реанимационная бригада № 8 Кемеровской станции скорой медицинской помощи, Хвастаются электрошокерами, «врученными по инициативе губернатора», очевидно, на Новый год, 232-м бригадам скорой помощи области.

    Читать дальше
  • Синьор Помидор или волшебная лампа Алладина?

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    Угораздило же меня купить эту квартиру на перекрестке дорог. Десять лет подряд утром и вечером я, как простой обыватель, наблюдаю одну и ту же картину. Не надо даже к окну подходить, и так все понятно.

    Читать дальше
  • Конфесса, плачет Челентано

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    Когда я дома, а на улице минус 34, и страшно посмотреть в окно, я пригибаюсь и становлюсь ниже ростом. И отползаю от окна, чтобы не видеть ужасные картины, как несчастные работяги пробираются в ледяном тумане к остановкам трамвая и автобуса. Быстренько произношу: «Слава Богу, что мне сегодня на работу не надо!», и снова пригибаюсь, ощущая свое место во Вселенной.

    Тогда я  включаю музыку наугад и слышу в наушниках знакомые слова:  «Su confessa amore mio io non sono piu il solo»… «Ma perche tu sei un altra donnа, Ma perche…», ну, дальше все знают. Конфесса, плач Челентано.

     

    И так кричит мой бедный Челентано и страдает,  столько боли в словах, что вот и я уже плачу, потому что мне обидно за него стало. Стоит Адриано на берегу Адриатического моря  и рыдает громко на весь свет, забыв обо всех вокруг: «Что ж ты такая-то стала? Я ведь тебя так любил!» И весь мир любит Челентано за это.

    А вокруг! Плещется и пенится море, полное быстрых белых  яхт, над головой ослепительное синее небо, белоснежные летают облака, под ногами крабы рисуют картины из песка и ракушек, за спиной апельсиновые рощи, и невероятные запахи вечного лета! А может у него там как раз сейчас разбушевалась плохая погода, шторм, все волны вздымаются до неба, сливаются с грозовыми тучами, а он стоит на скалах, раскинув руки, как Прометей, вдыхая невероятное количество кубометров морского озона!  Рай земной Италия!

    Скажите мне кто-нибудь, разве можно там страдать, на берегу Адриатического моря? И так кричать об этом?

    Это я должна кричать сейчас: спасите, помогите, загибаюсь я тут, скоро замерзну насмерть! Тут жить нельзя! Тут людям жить нельзя! Замерзал  ямщик! Но что-то не кричится мне. Весь крик ушел в писк. Почему ямщик-то не кричал, замерзая? Ведь кто-то мог услышать и помочь. А теперь вот замерз, потому что не кричал, сам виноват.

    Представьте эту степь, тысячи километров ледяной пустыни, кому кричать, декабристам? Так кричать или не кричать?

    Вера Сидорова. Город Кемерово, страна Россия.

    P. S.

    Беги же, беги по зеленым волнам,
    В колебаниях звуков, в ……сединах……воды,
    Ты – святое для тех, кто поверил в Несбывшееся…
    Ты – легенда из моря…,ты – грёза печальных…
    Неизвестный автор.

  • В наше лживое время…

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    В наше лживое время каждый уважающий себя человек должен писать мемуары. Это долг каждого уважающего себя человека перед детьми, внуками и так далее. Только так можно надеяться, что потомки узнают, кем мы были на самом деле. Дворниками или дворянами. Например, я кое-что знаю про своего одного деда, которого застала живым. Чуть больше знаю про другого, умершего до моего рождения, по рассказам матери. Это источник, которому можно доверять.

    А вот о прадедах не знаю ничего. Вроде бы один был крестьянином в таежной деревне, держал много животных, и не отпускал своих уже семейных детей жить отдельно. А про второго прадеда ничего, его след потерялся то ли в Туркестане, то ли в Индии, но чем занимался до и после, не знаю, и не узнаю никогда. Это были люди серьезные, но была революция, колчаки, басмачи и бегство из России, где уж тут мемуары писать.

     И это еще хорошо…

     А ведь всегда есть второй вариант. Еще живы известные кемеровские писатели дядя Вася и дядя Андрюша, которые за ради дяди, как его там, забыла… Хамана, что ли, хоть что соврут, и не только книгу в золотом переплете издадут, где опишут, как они «пахали», но еще и интернет весь загадят вдумчиво и талантливо. Время им пришло в герои выходить, пора биографию подчищать.  А в силу своих личных проблем, я думаю, рискнут, и из брандспойта ассенизатора вкруговую обольют всех, кто им в жизни насолил. Потом они, конечно, окончательно сопьются и помрут в одиночестве обычной смертью, но их «бессмертные» произведения под названиями, типа «Герои города-героя», за неимением лучшего придется изучать историкам будущего.  И назовут историки наше время Лживым.

    Поэтому я пишу свои мемуары. И всем советую, кто еще выжил.  Десять минут в день постучать на клавиатуре не так страшно. Скажем: «Я родился восьмого мая … года в  семье…». Не обязательно все писать, и совсем не обязательно создавать из этого литературу.  Но то, что стрелой пронзило грудь и торчит из нее уже лет тридцать, лучше записать и «перевернуть страницу». Перевязать розовой ленточкой и положить в шкатулку. Потом ее откроют, и дети будут читать.

     В конце концов, вся история Англии состоит из мемуаров, писем и прочей личной документации, написанной от первого лица. А история России состоит пока из истории КПСС от Безликих, Безымянных и Ужасных. Далее ее срочно дописывают  и переписывают Кемеровские писаки  дядя Вася и дядя Андрюша, да и то только потому, что им денег обещали.

    P. S.

    «- Не смейте называть меня мальчуганом. Наша семья живет здесь двести лет.
    - Я не очень правильно говорю по-английски. Ты думаешь, Марулло просто итальяшка, макаронщик, шарманщик.  Мои genitori, мое имя, может быть, насчитывает две тысячи, три тысячи лет. Мы, Марулло, родом из Рима, о нас сказано у Валериуса Максимуса. Двести лет? Подумаешь!
    - Вы нездешний.
    - Двести лет назад твои тоже были нездешние"
    .
    Джон Стейнбек. Зима тревоги нашей.

     

  • Принудительная дихотомия

    // Роман К. Роман К.

    Два часа общался по скайпу со знакомыми учителями из Краснодарского края. Мы хотели о погоде, друзьях и ценах на гречу, но в компании более одного педагога уже через пять минут разговор скатывается в тему образования. И преподаватели, отдавшие жизнь своему многотрудному делу, задаются одним простым вопросом: «Для чего в современной России нужно высшее образование?».

    Читать дальше
  • А волки хлопали, хлопали...

    // Elena Surikova Elena Surikova

    Собрал вожак стаю для осмысления прошлого и как дальше жить. Острота, говорит, момента, что много охотников до богатств нашего леса развелось. Так и норовят. Но мы не позволим. Во все века побеждали и ныне так. Но тропки многие в соседние чащи перекрыли нам. Теперь на собственные силы, мобилизоваться, одним словом.

    Читать дальше
  • Главная сенсация послания

    // Elena Surikova Elena Surikova

    Сенсация реально мощная и, пожалуй, одно из событий года в коридорах власти. Путин ни слова не сказал о внутренней политике. Ни слова! Более того, из партий и вообще политоты был упомянут только ОНФ. До самого послания Путин опять же впервые не встречался с лидерами думских фракций. У многих должны седые волосы появиться.

    Читать дальше
  • Дежавю

    // Vera Sidorova Vera Sidorova

    Вчера на работе я устала. Сначала в деревне полечила больную с одышкой, 90 лет старушке. Повезла в больницу, и всю дорогу слушала, как она во время войны на заводе резьбу на патронах нарезала. А сама думала, довезу или нет. Потом был вызов в общагу, 51 год, бронхиальная астма, 58 минут задержка вызова, не было свободных бригад. Зашла в квартиру, а девушка говорит: «Все, уже задохнулась она. Умерла». Выписала свидетельство о смерти. А потом было дежавю из 199…-го года. Возила по больницам старика на носилках, ужасно запущенного, парализованного, грязного, с жутким запахом гниющих пролежней, с насекомыми, и только в третьей по счету больнице его оставили «посмотреть».

    Ситуация на сегодняшний день банальная в нашем городе.  Молодой мужчина, который вызвал скорую, и собирал старика в больницу, потому что «ухаживает» за ним, обещал подъехать следом на своей машине, но не подъехал.

    В этом и есть дежавю.

    Старик в общаге. Типичный вызов того, 199…го, времени. Место действия то же: город Кемерово, страна Россия.  Повод мог быть любой: «Плохо», или «Болит живот», или «Рвота».  В пустой комнате общежития голая кровать, или  матрац на полу, или на чугунной ванне лежат доски, а сверху грязный матрац. Грязь, разруха и жуткий запах мочи. Лежит старик, худой, не разговаривает, с трудом поднимает веки. Глаза, как из концлагеря.

     При нем молодой парень, говорит, что ухаживает за ним из жалости. Говорит, что кормит его, но старик несколько дней отказывается есть, наверное, у него что-то болит, надо его в больницу. Вот паспорт старика. Дома оставить нельзя, все же человек. Выносим старика в машину на носилках, парень очень активно и заботливо помогает. Вдруг говорит, что забыл что-то в комнате, сейчас быстро сбегает, уходит и пропадает вместе с паспортом через черный подъезд. А мы остаемся с неизвестным истощенным умирающим стариком в машине. Везем его в больницу, там он умирает рано или поздно. Паспорт и общага ему больше не нужны.

    Таких случаев было много, каждый день. Старику могло быть и 40 лет, и 60. Обычно это были люди, которые обменяли квартиру на общежитие, чтобы получить доплату, деньги на жизнь или  чтобы расплатиться с долгами, простые рабочие, или простая интеллигенция, любители выпить. Когда старик переселялся в общагу, его сразу замечали «друзья», сначала поили водкой по-дружески за знакомство, потом таблетками, потом он переставал есть, ходить, только пил и спал, а потом ему вызывали скорую. Все, проект завершен.

    Появилась категория больных, которые не имели никаких болезней. Они просто умирали от истощения и отсутствия ухода. Пенсию тоже не платили. А когда была пенсия, многие старики не умели ее использовать, чтобы прокормиться до следующей пенсии. Или у них отнимали эти деньги. Опасно было жить одинокому пенсионеру. Их выслеживали и часто убивали. Или они теряли документы, и не могли оформить пенсию.

     Очень многие просто еще не дожили до пенсионного возраста, а работать уже не могли. Некоторых выписывали родственники из квартир, чтобы завладеть квартирой. А человек без прописки не может оформить пенсию, даже сегодня.

    И тогда они ложились на землю, или заходили и ложились в подъездах, или уходили на городскую свалку и присоединялись к таким же, как они, бездомным. Там было много людей, которые имели высшее образование, жили раньше в лучших квартирах города.

    Таких больных, без документов и без болезней, обычно на носилках, мы везли в больницы. Когда больных стало слишком много, власти открыли специальное отделение на окраине города, в бывшей поликлинике на третьем этаже. Мы их сами заносили на носилках на третий этаж и перекладывали на кровати. Там их не лечили, только кормили. Еще они спали. Постепенно они начинали садиться, потом ходить.

    Там всегда было очень тихо и чисто. Иногда было слышно звяканье посуды, после еды каждый сам мыл свою тарелку и ложку, и шел снова спать до следующей еды.

    Заведующая говорила мне: «Сейчас-то мы живем! Сейчас нам машину тушенки завезли и лапши, слава Богу! Вот и варим им по три раза в день. Все съедают. А весной что было. Продуктов вообще не было. Из дома санитарки и сестры, кто, что мог, продукты несли. Картошку, огурцы, капусту соленую, хлеб сами пекли».

    Куда потом эти люди девались, я не знаю.         

    Когда я слышу, как почтенный опальный олигарх заявляет, что «140 миллионов людей в России готовы к большим трудностям, чем им предлагает Запад», я надеюсь, что это просто «красное словцо».