Погода
на 23 ноября
-7°C
Курс валют
на 22 ноября
$ 58.81
69.12
Ваш город:
Блог Фомы Неверова

Старый стол в тёмной нише

— Видишь вон того официанта в бабочке? – незаметно кивнул старший из двух собеседников. Они спрятались в тёмной нише за угловатым столиком из состаренного дерева. На неровной столешнице покачивался потный графин.

— Они все в бабочках – ответил второй, чуть моложе.

— Ну, лысый, что подаёт компании девиц ананасную воду.

Девицы хохотали, болтали голыми в синяках ногами, и отпускали в адрес пунцового официанта только им понятные шутки.

— Ах, тот… Вижу, вижу

— Известный поэт. Так и сказал однажды: лучше буду этим самым подавать ананасную воду. И подаёт. А за соседним столиком, погляди, другой известный поэт. Специально сюда приходит, чтобы над лысым поиздеваться. А потом будет пить с девицами и требовать гармониста.

— Зачем гармониста?

— Так уж повелось. Всё у него гармонисты, коровы с котами, деревенские девушки, запах сена, голубые платья. Сам всё это ненавидел, но писал, воспевал, не мог остановиться. Тяжёлая судьба…

— Да уж. И что с ним потом случилось?

— Удавился. – Старший затушил в пепельнице сигарету и попытался откинуться на тяжёлом стуле. Стул нервно скрипнул, сдвинувшись на бетонном полу. «Экая пошлость, — подумал старший, закуривая другую сигарету, — для чего придавать дереву такой вид, будто его сотню лет назад вырубил топором пьяный столяр? Для чего эта мода на своё дремучее прошлое?»

Виват, король! Фома Неверов

Но вслух сказал другое:

— Обрати внимание на ту грациозную женщину, в соседней нише, за пальмой.

— Что с ней? – забеспокоился младший – плохо выглядит.

— Жива ещё, — пожал плечами старший. – Когда-то была известной певицей. Концерты, аншлаги, поклонники. И певица настоящая, с голосом, с достоинством. Знаешь, на чём погорела?

Второй вопросительно мотнул рыжей головой.

— Была у неё песня с рефреном: «Виват, король, виват, виват, король!»

— Глупость какая…

— Да, но она не знала, что это заклинание. Повторишь сто одиннадцать раз подряд «Виват, король, виват, виват, король!» – и всё – ничего другого произнести вслух больше не сможешь. Так и она однажды проснулась утром после трёх концертов, позвонила метрдотелю, он ей: «Чего изволите-с?», а она в трубку хрипит: «Виват, король, виват, виват, король!» Метрдотель: «Простите?» Она орёт уже: «Виват, король, виват, виват, король!» Потом сбежала из гостиницы, но в аэропортах, на вокзалах, в такси, по телефону – везде то же повторялось.

Младший глядел недоверчиво.

— Хочешь проверить? Подойди, попытайся заговорить. Правда, она теперь больше молчит. Обет взяла, что ли. Только показывает иногда официантам два пальца, и те приносят ей – кто двойной виски, кто цветы в вазу. Лысый по ошибке однажды свою ананасную воду притащил, так она в него стулом бросила.

Младший вопросительно взглянул на массивную топорную мебель.

— Да, этим самым. Она сильная. Говорят, её два пальца – тоже своего рода попытка колдовства. Дескать, однажды они будут означать победу, и она попрощается со всеми, и уйдёт отсюда, такая же гордая. Ей же можно ещё. Кстати, сколько раз ты повторил мысленно: «Виват, король, виват, виват, король»? Учти, с некоторыми это и в мыслях работает. Главное, не подумать сто одиннадцать раз подряд. Прерывайся иногда.

— А вот этого я знаю, — обрадовался младший. – Это актёр известный. Я его где-то видел. Старым стал. Он что, уже или ещё? ..

— Не знаю. Никто не знает. И все его где-то видели. Всю жизнь играл разных дураков, — почему-то зло ответил старший.

— И, конечно, сам стал дураком? – саркастически скривился младший.

— Этого тоже никто не знает.

— То есть как не знает? Как можно не знать? По дураку сразу ясно, дурак он или не дурак.

— Во-первых, не сразу и не ясно.

— А во-вторых?

— Что во-вторых?

— Если есть «во-первых», должно быть и «во-вторых».

— Тоже не обязательно.

Оба замолчали.

— Во-вторых, неизвестно, стал или был, — пробормотал старший.

Второй поглядел с тревогой:

— Может, уйдём?

— Не время. Сюда скоро зайдёт человек, очень несчастный.

— Так здесь все…

— Не все. Так вот, однажды он случайно спас мир.

— Как это случайно? И зачем?

— Ты задал два вопроса. Мы договаривались так не делать.

— Хорошо.

— Так вот, спас мир. Обрёл славу. Его носили в паланкинах, пели ему осанны, сочиняли панегирики.

— Неудобно же в паланкинах.

Старший посмотрел недоверчиво:

— А ты пробовал?

— Нет, и не хочу. Как в гробу.

— Попробуй. Так вот, слава, почёт, благодарное человечество. Потом он случайно сочинил симфонию. Гениальную симфонию. А ведь впервые сел за фортепьяно, и у него моторика мелкая плохая, даже револьвер в руке не держится. Стал судорожно по клавишам стучать, и на тебе, — симфония.

— Дьявольщина.

Старший поглядел на приятеля с удивлением.

— И, знаешь ли, посыпалось: пошёл на охоту и подстрелил неуловимую птицу Гамаюн…

— Это же из сказки.

— Может быть. Или другую. Но мир снова замер в восторге. Спел песню – и выиграл какие-то бьеннале. Плюнул в реторту – сделал открытие, перевернул с ног на ноги химию…

— С головы.

— Что?

— С головы обычно – на ноги.

— Если бы. В общем, что бы он ни делал, всё удавалось гениально. Его любили девушки, даже многие мужчины его любили, грезили о нём в латентных фантазиях. Поэты посвящали ему стихи, художники писали только его портреты, но стоило ему нарисовать карандашом чайку – и художники преклоняли колени, написал одно четверостишие, — все поэты мира поникли, а некоторые руки на себя наложили.

— Как этот, с гармоникой?

— Этот ни при чём, этот случайно.

Собеседники снова замолчали. Младший видел, что его друг нервничает, и не понимал, отчего.

— Так если он гений, почему несчастный? И почему я ничего о нём не слышал?

— Он никакой не гений.

— Но ведь ты сам говорил: чайки, птица Гамаюн, спасение мира, девушки, мужчины…

— Мало ли что я говорил. Ему тоже об этом твердили днём и ночью. Сделали его почётным главой всех академий и гильдий, почётным редактором всех газет, почётным рыбаком, почётным авиаконструктором.

— А потом?

— А потом он умер.

— Бывает.

— Пришёл сюда, встал на этот стул, начал петь любимый романс собственного сочинения, а другой рукой писать проект…

— Прямо на стуле?

— Фигурально выражаясь.

— И что?

— Ничего. Его никто не заметил. До сих пор никто его здесь ни разу не увидел. Он безуспешно пел и декламировал, стрелял из всех видов оружия, делал маховое сальто и поперечный шпагат, в одиночку разыгрывал антре. Наконец, стал звать официантов, но те его тоже не видели и не слышали. Стакана ананасовой воды не поднесли.

— Страшно.

— Наверное. Вот он, входит.

— Где? Тот маленький горбун?

— Он самый.

— И как же он… Как он спасал мир, в конце концов?

— Сказано же случайно. Пойдём к нему.

— Мы? Но никто же его не видит. Зачем он вообще сюда ходит? Зачем нужны мы?

— Затем и нужны, — резко оборвал старший. — И ты снова нарушил уговор – задал два вопроса. Идём. Тебе за правое плечо.

Оригинал: Абажур. Сказки ру  ©03.03.2017

Оценить запись:
Рейтинг записи - 0.00 /5 (0 оценок)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: