Погода
на 19 ноября
-1°C
Курс валют
на 18 ноября
$ 58.96
69.52
Ваш город:
андрей новашов

Ура-лоялисты. Жизнь за поленницей

Начну с цитаты. Меня покоробили и содержание, и стиль, но воспринимаю это высказывание как документ, а потому не хочу редактировать. «Не, ну а как он хотел?) жену дома за сиськи дергать да власть ругать — это можно, а страдать за убеждения — так спаситепомогите)) не он один там страдает, да и не жалко его ни капли». Такой комментарий оставил на моей странице Алексей К., когда я перепостил опубликованное «Медузой» письмо Ильдара Дадина.

В письме политический активист Дадин рассказывает о пытках в колонии. И нашёлся ещё один «фрэнд моего фрэнда, но не мой фрэнд», который этот комментарий лайкнул. С обоими мало знаком, но всё же считал их приличными людьми. Я, конечно, в курсе, что российское общество тяжело больно, но всё-таки оторопь берёт, когда заражёнными оказываются люди, за которыми прежде «ничего такого не замечал».

Почему начал с Ильдара Дадина, ниже объясню. Вообще-то текст не о нём. О конфликте в кемеровском театре «Встреча» уже написал в «Новом Кузбассе» подробно, но мысли, возникшие в связи с дискуссией о «Встрече» (точнее – в связи с отсутствием этой дискуссии), уже два месяца не дают покоя. Со школьной программы памятны словосочетания «Дело Бейлиса», «Казус Мильерана» — знаковые, резонансные события. Лично для меня «Дело «Встречи» и «Казус Безъязыкова» — из того же ряда. Желающие могут прочитать текст «Театр «Встреча». Тихая контрреволюция», а также мой комментарий к интервью с режиссёром Антонтом Безъязыковым, но по ссылкам можно и не переходить. Коротко объясню тем, кто не в теме. В сентябре из театра «Встреча», работавшего в КемГУ, вынудили уйти прежнее руководство. По сути ликвидировали творческое объединение, известное за пределами региона и даже за рубежом. Вывеска  сохранилась, но прежнего театра больше нет. Упоминая в этом тексте соответствующее название, буду иметь в виду именно прежний коллектив. Новое руководство «Встречи» мой текст проигнорировало. Зато последовала неожиданная реакция от режиссёра Кемеровской облдрамы Антона Безъязыкова, который, письменно ответив на вопросы, обвинил меня в предвзятости и некомпетентности. Безъязыков поставил в облдраме пьесу «Мирение». В создании этой пьесы-вербатима принимали участие и актёры «Встречи». Спектакль выдвинут на национальную театральную премию «Золотая Маска».

«Креаклы» как «планктоны»

Должен предупредить: кому-то нынешний текст покажется дидактичным, но я не собираюсь никого поучать или порицать. Просто ситуацию, внутри которой все мы оказались (а речь пойдёт не только о театральном сообществе), трудно описать словами.

После публикации интервью и комментариев к нему Безъязыков написал мне короткое письмо, из которого можно заключить, что он со мной раззнакомился. Всё, что напишу ниже, пишу не для него (уточняю специально для друзей режиссёра). Сейчас его ответы интересуют меня в другом контексте. «При чём тут контрреволюция?», — удивлялся режиссёр. Вообще-то это слово, вынесенное в заголовок первого текста о «Встрече», перекликается с процитированным там высказыванием. Но дело даже не в этом. В России действительно тихой сапой идёт контрреволюция (если считать демократической революцией события августа 91-го).

Памятник Ивану Грозному. Бюсты Сталину. Музей «Пермь-36», открытый как напоминание о жертвах сталинских репрессии, превращён в памятник сотрудникам ГУЛАГа. Это – только самые наглядные примеры. Свобода слова, свобода собраний, которые существовали в России 90-х, сегодня кажутся столь же далёкими, как народные веча эпохи новгородской республики. Даже свободу вероисповедания гундяевцы вот-вот отменят. Неужели кемеровский режиссёр этого не замечает? И со свободой творчества (уж это Безъязыкова точно касается) дела обстоят не лучше. Недавний пример – нападки ультрапатриотов на фильм Алексея Учителя «Матильда». Театральных режиссёров и худруков прессуют, на мой взгляд, особенно активно. Те, кто не в курсе, могут прочитать, например, статью Жанны Зарецкой, где перечислены фигуранты некоторых конфликтов. Самое распространенное возражение, которое можно услышать: «В демократических странах тоже есть консерваторы, которые ненавидят современное искусство, и иногда от слов переходят к делу». Да, но там они не пользуются негласной (а иногда и вполне открытой) поддержкой госструктур.

Отрицание (полное или частичное) антидемократических тенденций в современной России характерно для популярных деятелей культуры, которые в обмен на свою лояльность получают от властей деньги и преференции. Разумеется, ярчайший представитель – Никита Михалков. Есть и фигуры, даже фигурки, совсем мелкие, которые только на гребне этой волны могут засветиться. Например, худрук и режиссёр Ростовского драмтеатра Александр Пудин, решивший поставить спектакль, прославляющий Сталина. Антон Безъязыков – талантливый режиссёр, который гораздо полнее мог бы реализоваться в  свободной стране. Откуда у него такие взгляды? Безъязыкова, ставившего спектакли в Прокопьевске, интервьюировал дважды. Этот режиссёр отличается крайней независимостью суждений. Несколько лет назад такая позиция даже импонировала. Не хочет человек быть частью каких бы то ни было сообществ (например, «ура-патриотического» или «ура-либерального» — если пользоваться терминами Безъязыкова). То, что называется «демократическими ценностями», — это же так скучно. Как плакат «Мойте руки перед едой!» в столовке пионерлагеря. Но это – когда все без напоминаний руки моют. А когда большинство этого не делает, эпидемии вспыхивают. В этом случае не грех и напомнить банальные истины.

В 2013-м режиссёр Кирилл Серебренников написал в ФБ пост, в котором объяснял, что ещё недавно говорил об отсутствии цензуры в российском театре, но теперь видит, что она появилась. Положа руку на сердце, мне было бы удобнее думать, что десять лет назад Безъязыков был честным Художником, а сейчас превратился в бездарного конъюнктурщика и приспособленца. Но это не так. Антон Безъязыков не изменился. Изменилась реальность. А режиссёр отказывается это признать. Делает вид, что мир остался прежним.

Вот такую замечательную картинку обнаружил в сети. О том, чем путинская реальность отличается от жизни в демократической стране:

Бывают эпохи, когда нейтралитет (в широком смысле) – возможная, а может быть даже оптимальная позиция для творческой интеллигенции. Но кому из деятелей культуры удалось остаться «над схваткой», например, в фашистской Германии? «Сохранял нейтралитет» — значит, не мешал твориться Злу. Думаю, и в путинской России это так.

Вынужден сделать небольшое отступление. Вероятно, есть вещи, совершенно очевидные для меня, но непонятные другим. Прочитавшие интервью помнят, что о политике там речь не шла. Почти. Безъязыков пишет, что не видит никакой контрреволюции, и говорит об «ура-либералах» (к которым, вероятно, причисляет и меня). Но этого вполне достаточно, чтобы понять ход его мыслей. Режиссёр утверждает: существуют не только ура-патриоты, но и ура-либералы. И к этому я хотел бы добавить: и ещё есть ура-лоялисты, которые не «против», и не «за»… в сейфе уши и глаза)): подпись вспомнил к старой карикатуре. Ура-лоялист – это не тот, кто горячо поддерживает власть. Это тот, кто сохранят к ЛЮБОЙ власти ЛОЯЛЬНОСТЬ, прикрываясь красивыми словами про «богу богово, а Кесерю – кесарево».

Поэт и публицист Лев Рубинштейн (думаю, по классификации Безъязыкова – ура-либерал) недавно написал о существующем в России негласном общественном договоре: общество (значительная часть общества) позволяет государству лгать в обмен на те или иные преференции. Добавлю от себя: если для офисного планктона это возможность получать высокие зарплаты, ничего не делая на работе, то для творческой интеллигенции – условия для самореализации. Причём от большинства «офисных планктонов», как и от большинства «креаклов» государство пока не требует слов поддержки. Нужно только молчать, ни  во что не вмешиваться.

Сталинские практики

Размышляя об этом, не мог, конечно, не вспомнить Галича: «Но поскольку молчание — золото, / То и мы, безусловно, старатели». Но есть песня, сочиненная в ту же эпоху другим поэтом, гораздо точнее описывающая нынешнюю ситуацию. Про солдат, которые во время боя не были ни в первых, ни в последних рядах: «А третии — средь битвы и беды / Старались сохранить и грудь, и спину, — / Не выходя ни в первые ряды, / Ни в задние, — но как из-за еды / Дрались за золотую середину». Текст Высоцкого про «умеренных людей середины» (про ура-лоялистов, иными словами) перекликается с сегодняшней публицистикой, посвящённой «стратегии выживания».

Несколько лет назад  Антон Безъязыков ставил в Прокопьевске пьесу Макса Фриша «Дон Жуан, или любовь к геометрии». На репетицию приехали телевизионщики. Журналистка, интервьюировавшая режиссёра, ничего не знала ни о режиссёре, ни о пьесе, ни о драматурге. Вопросы задавала максимально обтекаемые, закончив, разумеется, «дальнейшими творческими планами». Когда она ушла, далёкий от религии Безъязыков перекрестился. (Был свидетелем всей этой сцены.) Но он не оскорблял нечастную журналистку. А письменно отвечая на мои вопросы (см. упомянутое выше интервью) на колкости не скупился, хотя, смею надеяться, я знаю о современном театральном процессе несколько больше, чем та дремучая теле-женщина, которой доверили микрофон держать. Почему такая разная реакция? Думаю, дело вот в чём. Театральное сообщество, и, в частности, Безъязыков, молчат о ситуации вокруг «Встречи», боясь нарушить тот самый негласный общественный договор, упомянутый выше. Так как Безъязыков, пусть и не долго, работал с актёрами «Встречи», я попросил его высказаться хотя бы о творческом потенциале этого театра. Кстати, не так уж сильно настаивал, как можно решить, прочитав его ответы. И  попытка сделать то, что обычно остаётся в тени, темой открытой дискуссии, ура-лоялиста разозлила. Хотя сам он вряд ли отдаёт себе в этом отчёт. Ура-лоялизм искажает оптику. У Безъязыкова весьма специфическое видение ситуации. «Зачем-то приплёл сюда «Золотую Маску», — упрекает он меня. Как уже объяснял, не надеюсь (да и просто не хочу) видеть Безъязыкова в числе своих читателей. Но, может быть, не понимает не только он? На официальном сайте Кемеровской облдрамы в разделе «События» есть заметка, посвящённая участию этого театра в «Золотой Маске» со спектаклем «Мирение». Администрация облдрамы упомянула режиссёра, двух драматургов, работавших над пьесой. Не забыла написать, что актёры облдрамы выезжали в экспедицию в село Беково для сбора материала. Но про актёров «Встречи», которые тоже интервьюировали жителей села, — ни слова. Хотя на «Маску» «Мирение» выдвигается и в номинации «Драматургия», и никак нельзя сказать, что «Встреча» тут ни при чём. Но зачем про «Встречу»-то? Всё! Кошка сдохла, хвост облез… Продолжение у этой детской считалочки тоже примечательное. Кто не захочет молчать о том, о чём молчать должно, тому не поздоровится.

Уточню на всякий пожарный: упоминания о «Встрече» в соответствующей заметке на сайте нет на сегодняшний день (13 января). Да, было бы неплохо, если бы дописали. Потому что с высокой долей вероятности можно предположить: нет  упоминания на сайте – не вспомнят об участии «Встречи» и большинство кузбасских СМИ, когда будут писать о московских показах «Мирения». Как прокомментировал бы Безъязыков это замалчивание, если бы ещё общался со мной? Вероятно, как и в интервью, сказал бы, что чудовищно занят, и у него нет времени читать, что пишут на сайте театра, в котором он работает, всякие сподручные-подручные. Типичная ура-лоялистская отмазка.

Сталинские практики, на самом деле. Готовит группа учёных коллективную монографию. Пока идёт работа, нескольких участников арестовывают. На обложке книги, венчающей многолетний труд, просто не будет фамилий «провинившихся». Их вычеркнут отовсюду, откуда только можно. Один из самых известных эпизодов сталинской эпохи, связанный с творческой интеллигенцией: когда на экраны вышла кинокомедия «Весёлые ребята», из титров вырезали имена подвергшихся репрессиям сценаристов этой картины – Николая Эрдмана и Владимира Масса. Что не помешало другим участникам творческой группы принять высокие правительственные награды. Ну не отказываться же! Это никого не удивляло тогда. Судя по тому, как дружно молчит о разгроме «Встречи» кузбасское театральное сообщество (не только Безъязыков, не только облдрама), — не удивляет и сегодня.

«Совок» и «чурки»

«Мирение» выдвинут на «Маску» аж в трёх номинациях. Это не просто успех, это триумф! И теперь в любом случае ни режиссёру, ни спектаклю ничего не будет. Напишу о том, о чём при других обстоятельствах предпочёл бы умолчать. Накануне Дня народного единства видел в прокопьевском трамвае картинку-открытку: человечки в национальных костюмах – представители пятнадцати республик СССР (эту картинку по школьному букварю помню). И подпись. За точность не ручаюсь, но смысл примерно такой: «Россия едина и неделима!». Картинка – не самопал, не продукция какой-нибудь экстремисткой полуподпольной партии. Явно сварганена по заказу городских властей, которые то ли от большого ума, то ли по причине противоположной проиллюстрировали сегодняшние геополитические планы Кремля. Кузбасс – один из самых «совковых» регионов путинской России. Представители власти ностальгируют по временам СССР, менталитет у них соответствующий. Во времена «великого и могучего» декларировалось, что в стране якобы вообще не существует никакого межэтнического напряжения. И эта риторика перекочевала в речи сегодняшних высокопоставленных чиновников. Был на публичных читках пьесы «Мирение». Один из героев признался, что мечтает, чтобы его дети выучились и стали большими начальниками. И тогда никто не посмеет их принижать, обзывать «чурками»! (Не знаю, сохранился ли этот и другие «неправильные» эпизоды в окончательном варианте, но, думаю, режиссёр от них не отказался.) Нет, история получалось не про какой-то там геноцид. Село Беково – уникальное социокультурное пространство, где бок о бок живут телеуты и русские – к такому выводу пришёл, посмотрев публичную читку. Актёры играли характеры, а не «этнографию». Но всё-таки мир, зафиксированный в пьесе (в черновике пьесы, во всяком случае) далёк от официальной идиллии. Поневоле задумаешься: не поэтому ли работа над спектаклем продолжалась так долго? Не советовали режиссёру официальные лица об этом проекте вообще забыть? Хотя сам Безъязыков говорил, что откладывал выпуск спектакля, потому что у него были сомнения сугубо творческого характера. В данном случае у меня нет причин сомневаться в его искренности. Но вообще-то одно другого не исключает)) И если я прав в своих предположениях, то раздражительность Безъязыкова легко объяснить: ему приходится сражаться за очень важный для него спектакль, а тут еще какой-то блогер просить прокомментировать ситуацию вокруг опальной «Встречи». Высказаться честно – вроде как лишний раз гусей дразнить. Нет уж. Лучше отмолчаться. «Боливар не вывезет двоих».

Две стратегии

Теперь про то, о чём писать скучно, но необходимо. В самом первом комментарии к моему посту о «Встрече» режиссёр Ольга Ольшанская спрашивала, почему сами участники «Встречи» не защищали свой театр до конца, почему не ударили во все колокола? Признаться, у меня и сегодня нет ответа на этот вопрос. Могу только предположить, что устали противостоять чиновничьему идиотизму. К тому же удушение театра произошло не в одночасье, а продолжалось как минимум несколько месяцев. И в этой ситуации не просто сформулировать, к чему дело идёт. Но, как уже объяснял, сейчас пишу не о «Встрече», а о равнодушии тех, кто понимал, должен был понимать, что происходит. Отвечая на мои вопросы, Безъязыков объяснил, что помог бы, но у него помощи никто не просил. Верю. Верю, что он сам в это верит. Как и многие другие представители кузбасского театрального сообщества. Но, следуя такой логике, если в вашем подъезде убивают человека, не надо звонить в полицию и в скорую. Вот если жертва сама доползёт до вашей двери и попросит: «Уважаемые жильцы квартиры номер тридцать пять, не могли бы вы…». Вот тогда – другое дело! А пока не приползла – ни-ни. Судя по комментариям руководителя «Встречи» Ларисы Лапиной, в цеховую солидарность она не верила. И, к сожалению, не ошибалась.

Уже много лет назад приезжал в Кемерово на фестивале «Кузбасс театральный». Кемеровский Театр для детей и молодёжи показывал тогда спектакль «Пегий пёс, бегущий краем моря». После показа разговорился с актёром другого театра. Он сказал, что, да, симпатично, но «молодёжка» — они же любители. Вспомнил об этом, потому что один актёр «молодёжки», когда я оправил ему сообщение с просьбой прокомментировать ситуацию вокруг «Встречи», высказался в том же духе… И все сотрудники театров, нашедшие время прочитать мой текст, в этом месте встают и поют песню «Возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть по одиночке…». Ну и плачут, наверное. Потому что знают: начнут удушать их театр, и коллеги из других театров промолчат.

В конце минувшего года читал интервью с куратором проекта «Мой ГУЛАГ» Людмилой Садовниковой. Цель проекта – задокументировать воспоминания узников сталинских лагерей, доживших до наших дней, и их родственников. Садовникова рассказала, что принять участие в проекте соглашаются далеко не все: «есть огромное количество людей, которые являются членами семей тех, кто прошел лагеря. Вот они даже больше склонны отстраняться от этой темы. Дело в том, что их родители, выходя из лагерей, были настроены на то, чтобы своих детей от такой же судьбы уберечь. Вообще, вся эта стратегия выживания человека, прошедшего через лагерь, строилась на молчании. И стратегия выживания людей, которые являлись свидетелями ареста или заключения, тоже иногда строилась на молчании. Это был самый очевидный и простой способ уберечь себя и свою семью от дальнейших репрессий».

Не у всех родственники пострадали от сталинских репрессий. Но коллективная память у страны общая. Был короткий период, когда общество, казалось, стряхнуло с себя страх. Но, как понятно сегодня, — только казалось. Ещё раз напомню слова Константина Райкина из выступления, на которое ссылался в первом тексте о «Встрече»: «Мы опять хотим в клетку». История «Встречи» это иллюстрирует. Одна из многих иллюстраций. Мне больше известно о театральной жизни, чем о проблемах медиков или водителей грузовиков. Но, если говорить о событиях относительно недавних, когда бастовали дальнобойщики, когда в Москве шли массовые сокращения врачей, кузбасские медики и водители хоть как-то проявили цеховую солидарность? Я сейчас не о культуре. Я – вот об этом.

В 1929-м будущий академик Дмитрий Лихачёв отбывал срок на Соловках. В лагере периодически проводились показательные расстрелы. Однажды Лихачёва предупредили, что сегодня он в расстрельном списке. Лихачёв спрятался за поленницей, и, как впоследствии вспоминал, вместо него расстреляли другого.  А потом, уже на  свободе (если это можно назвать свободой), он всякий раз сказывался больным, когда на работе устраивали публичную порку, предшествовавшую увольнению очередного сотрудника, который впоследствии пополнял ряды политических заключённых. Осуждать Лихачёва уж точно не берусь. Но мне не понятно, зачем снова играть в эту игру.

А противоположная стратегия — не прятаться, не молчать. Этот текст начал с упоминания об Ильдаре Дадине. Вот один из его одиночных пикетов:

«Не жалко его ни капли», — написал о Дадине, подвергнутом пыткам, подписчик моей страницы в соцсетях. И ещё, если помните, этот подписчик написал, что и другие зэки в тех же условиях живут. И для комментатора это – в порядке вещей. Бог, которому поклоняются пресловутые восемьдесят шесть процентов, — вовсе не Путин. Этот бог – лояльность, самая распространённая форма которой – молчание. Спрячься, промолчи – авось и уцелеешь. Дадин «высунулся», посмел подвергнуть ревизии картину мира, с которой многие свыклись, даже сроднились до такой степени, что считают истязания справедливой карой для «еретика». Как он посмел поставить под сомнение такую удобную веру? Ведь как хорошо: сидишь всю жизнь за поленницей, молчишь…

Оценить запись:
Рейтинг записи - 5.00 /5 (6 оценок)
Поделиться:
Комментарии
  • Veronika Rein
    // Veronika Rein
    «Жизнь за поленницей»… А когда наш народ не жил за поленницей? Только в моменты, когда вороги иноземные угрожают, тогда россияне спохватываться… И побеждают. С поленом, либо рогатиной, либо «Катюшей» наперевес. А в обыденной жизни забывают. что враг человеку-сам же человек. Не другой. А ты сам. Со своей мелочностью, трусостью, оглядкой на других. Гордыней и завистью. Ленью и прочими изъянами души. Вот с ними то и надо каждодневно бороться, даже если атеист или иноверец. а не христианин. Но… проще бороться с инакомыслием. С чужой свободой. За свою клетку, в которой уютнее, что ли. Потому что все привычно в ней. Вот кормушка, вот решетка. Вот люди добрые за ней. Перечитаю ка я «Кысь» в сотый раз. Подивлюсь, посмеюсь. Увижу соотечественников такими, какие есть. Загляну в себя. Ужаснусь. Скажу спасибо людям, которые не боятся. Попробую стать такой же.
Комментировать: