Погода
на 11 декабря
-11°C
Курс валют
на 11 декабря
$ 59.25
69.87
Ваш город:
Андрей Новашов

Три горизонта Калины Балбатунова

Как хотел в небо, а очутился под землей, была ли польза от соцсоревнований, и что китайским стажёрам не понравилось в кузбасских забоях – об этом рассказывает кавалер Ордена Трудового Красного Знамени, кавалер Шахтёрской славы трёх степеней, Почётный шахтёр из Прокопьевска Калина Балбатунов.

Этот текст был опубликован в газете минувшим летом накануне Дня шахтёра. О горняке, который рассказал мне о своей жизни, до этого пресса писала лишь однажды: в начале 80-х малотиражка предприятия, на котором он трудился, опубликовала заметку.

Время летит быстро. Уже не удивляет, что ветеранов Великой Отечественной почти не осталось. Но и тем, чья молодость пришлась на пятидесятые, сегодня уже за восемьдесят.

Решил разместить текст и здесь, в «Новом Кузбассе», не дожидаясь следующего профессионального праздника горняков.

Шахтёрское крещение

4 августа ветерану исполнилось 83 года. Из них 39 он отработал под землей на прокопьевской шахте «Центральная». Освоил несколько горных специальностей, а в 1967-м возглавил бригаду проходчиков.

— К шахте надо обращаться на вы. Грубостей не надо никаких. Опасность где угодно может подстерегать. – подчёркивает Калина Климентьевич. — Когда привыкаешь, замечаешь любую мелочь. При креплении штрека может сорваться плитка или кусок угля. Сначала осмотришься, потом уже начинаешь работать. Меня бог миловал, за исключением одного случая.

Произошло это в 59-м. «Печка», упомянутая в рассказе – это термин, используемый в горном деле: «Печь — наклонная подземная горная выработка, пройденная по пласту и предназначенная для транспортирования угля, грузов, проветривания».

Калина Балбатунов. Фото автора

— Меня в первый же день, как стал работать проходчиком, отправили закрепить срубом печку, по которой уголь спускается. – вспоминает прокопчанин. — Я по периметру всё отбурил, сделал отпалку. Никто не подсказал, а я не знал, как это правильно делается. И скважину, через которую газ выходил, захлестнуло отпалкой, прибило этим углём. Дышать стало тяжело. Начал спускаться вниз, и потерял сознание. Горный мастер видит: свет горит, а проходчик не отзывается. Позвал забойщиков. Спустили меня на основной штрек. Тогда ещё женщины работали под землей. Увидели меня, стали причитать: «Такой молодой, только из армии и уже жизни лишился!». А я уже немного очухался, говорю: «Мне только немножко полежать, отдохнуть…». Но состояние моё оценили как тяжёлое. Вызвали из диспетчерской электровоз, отвезли к стволу, вывели на-гора. Пару часов в общежитии отлежался, а потом пошёл на спевку в ДК Артёма. Так и состоялось крещение. С этой печки началась у меня настоящая работа. И к технике безопасности я с тех пор относился серьёзно.

От ИЛа до «козы»

Калина Балбатунов приехал в Прокопьевск после службы в армии. А родился он в Белоруссии, в деревне под Витебском. Мать тайком его окрестила, священник нарёк Калиной, и это имя перекочевало в официальные документы. Родственники и старые друзья называют Николаем, остальные обращаются «Калина Климентьевич». До армии работал, как и его отец, пимокатом. После призыва попал в школу воздушных стрелков-радистов, служил в Западно-Сибирском военном округе. Довелось полетать даже на первом советском реактивном бомбардировщике ИЛ-28. Вместе с армейскими друзьями мечтал о гражданской авиации. Но каждый налетал шестьсот часов, а требовалось тысячу. Пришлось менять планы. Друзья узнали из газеты, что кузбасским шахтам требуются рабочие. Стали писать. Из Прокопьевска пришёл положительный ответ.

Экспозиция Прокопьевского краеведческого музея, посвящённая горнякам. Фото автора

— Приехали в Прокопьевск в конце 57-го года, морозным декабрьским утром. – вспоминает Балбатунов. — И в военном обмундировании пошли устраиваться на шахту, но сначала на другую. Нам встретился один мужчина, и он говорит: «Вы с этой шахты лучше уходите, здесь много заключенных. У нас есть современная шахта – 3-3 бис – лучше туда поезжайте». А 3-3 бис после расширения стала называться шахтой «Центральной». Пришли туда, и сразу к директору Николаю Войниканису: «Вот мы приехали. Сразу определите нас забойщиками или проходчиками, и чтобы работать всем вместе в одном забое!». Войниканис вызвал кадровика, который объяснил, что всё не так просто: «Сначала мы определим вас кого лесогоном, кого подсобником. Осмотритесь, получите какие-то навыки».

И стал бывший радист-стрелок лесогоном. Два месяца катал по рельсам груженную брёвнами «козу» — небольшую вагонетку, оснащённую с обеих сторон похожими на рога ручками. Потом поступил на курсы и выучился на проходчика. До армии Калина Климентьевич успел окончить только семь классов, учёбе помешала война. Уже в Прокопьевске окончил вечернюю школу, а потом без отрыва от производства горный техникум.

Кайло, сверло и смех-лопата

— Я устроился на шахту, когда отрабатывали горизонт 215-ый. Потом были 115-ый и 15-ый. Три горизонта за тридцать девять лет. – констатирует ветеран.

Награды Калины Климентьевича. Фото автора

В военные и послевоенные годы в шахты пришли женщины. Позже на подземных работах оставили только окончивших горный техникум или институт. И их не занимали на физически тяжёлых работах. Калина Климентьевич застал самые последние «феминистские» годы.

— Мотористки были, которые грузили уголь в вагонетки. На штреках, где качали уголь, женщины работали, скачивали уголь в печь. – вспоминает прокопчанин.

В конце 50-х в шахте ещё можно было увидеть лампу Вольфа: внутри не электрическая лампочка, а огонёк и специальная сетка, исключавшая возможность взрыва. Когда Балбатунов устроился на шахту, такие лампы использовались уже не для освещения, а для определения концентрации метана: при высокой огонёк начинал гаснуть. С появлением более точных приборов лампа Вольфа окончательно ушла в историю.

Электрические фонари рубежа 50-х – 60-х.: тяжёлый налобный светильник тянул каску вниз, металлические аккумуляторы протекали: кислота попадали на одежду и на кожу. Потом на Прокопьевском заводе шахтной автоматики научились делать карболитовые фонари – гораздо более прочные и лёгкие.

Бригада Калины Балбатунова перевыполняла план, иногда более чем в полтора раза. На «Центральной» использовались машины, а позже и комбайны, но, судя по словам Калины Климентьевича, даже в 80-х рекорды ставились благодаря перенапряжению людей, а не внедрению технических новинок.

— У нас же какая система отработки? – объясняет ветеран. — Сначала готовили вентиляционный и основной штреки. Если есть комбайн, он эти штреки может пройти. А остальные промежуточные штреки, печки эти все – всё вручную: кайло, лопата, кувалда, сверло.

Ещё Калина Климентьевич вспомнил мехлопату, которую шахтёры прозвали «смех-лопатой». Впрочем, труд она всё-таки облегчала.

— Не было ли стахановское движение и соцсоревнования пусканием пыли в глаза?

— В основном планомерно работали до тех пор, пока петух не клюнет. Скоростные проходки организовывались, когда отработаны все пласты и нужно готовить новое поле для выемки; когда уже забой нужен срочно. С другой стороны, от стахановского движения и соцсоревнований была польза.- уверен Калина Климентьевич.

Резюмирую его размышления на эту тему. Благодаря передовикам, производственный процесс оптимизировался и рационализировался. Лучших бригадиров и начальников участков переводили в другие бригады и на другие участки, чтобы они подтягивали отстающих.

Иван Борисов – забойщик, инициировавший стахановское движение в Кузбассе, — работал на шахте, впоследствии вошедшей в состав «Центральной». Экспозиция Прокопьевского краеведческого музея. Фото автора.

Опыт горняков шахты «Центральная» перенимали коллеги из других городов СССР и из других стран. Прокопчанину особенно запомнились китайские стажёры. Некоторые даже остались работать на шахте, другим кузбасские забои категорически не нравились.

— Возмущались: «Что это у вас за порядки такие? Всё «давай» и «давай». У нас такого нет!». – смеётся ветеран.

Хор с любовью

В рассказе Калины Климентьевича об инциденте, чуть не стоившем ему жизни, удивило слово «спевка». Сперва решил, что ослышался. Но Калина Балбатунов действительно записался в хор, едва приехав в Прокопьевск. Сегодня существует стереотип: если хор, то ветеранский или детский. А тогда молодёжь увлекалась хоровым пением. Музыкальным руководителем была женщина, приехавшая из Риги. Хор, репетировавший в ДК им. Артёма, получился многонациональным. Лучше всех пели украинцы. Как вспоминает Калина Климентьевич, многие из них приехали в Кузбасс не по своей воле. Этот певческий коллектив победил на областном конкурсе. Мой собеседник вспоминает о необычной репетиции:

– В Кемерово приехали, на площади расположились, и запели украинскую народную песню. Подошла пожилая женщина, видимо, тоже украинка: «Ой, как вы хорошо поёте!..». И заплакала.

Хор просуществовал недолго. Украинцам разрешили вернуться на родину. Руководительница тоже уехала в Ригу. Но именно в этом коллективе Калина Климентьевич встретил будущую супругу, с которой прожил сорок шесть лет. Она родилась под Ельцом. Закончив педучидище, по распределению приехала в Прокопьевск.

Ветеран помнит прокопьевские танцплощадки, на которых играли духовые оркестры. Зенковский парк, где на рубеже 50-х — 60-х из всех развлечений — только искусственное озеро. Но в выходные туда устремлялось полгорода, все электрички и автобусы набиты битком. Массовые культпоходы в кинотеатр имени Островского: если билет на новый фильм заранее не купил, и не мечтай попасть на киносеанс.

Калина Климентьевич рассказывает, что максимальный объём добычи угля на «Центральной» был достигнут в 70-е. Потом начался постепенный спад. На пенсию он вышел в 96-м, успев поучаствовать в шахтёрских забастовках, а через год, в 97-м, шахта закрылась, хотя запасов угля хватило бы ещё лет на двадцать работы. Балбатунов считает, что закрытию способствовали экономические потрясения начала 90-х.

Калина Балбатунов. Начало 80-х. Фото из архива Калины Климентьевича

Главные трудовые достижения ветерана приходятся на самые благополучные в истории Прокопьевска годы – 70-е – начало 80-х. Наверное, поэтому он не жалеет, что связал свою жизнь с этим городом и с шахтой «Центральная».

Андрей Новашов

Справка:

Разработка поля прокопьевской шахты «Центральная» началась в 10-х годах прошлого века. В 1971 году после слияния двух шахт — № 3-3 бис и «Черная гора» — образовавшееся предприятие получило название «шахта «Центральная». На протяжении 70 лет предприятие выдало более 96 миллионов тонн угля.

В сентябре 1935 года Иван Борисов – забойщик шахты им. Эйхе (так в 1934 – 37 гг. называлась шахта № 3-3 бис) – перекрыл рекорд Стаханова, а в ноябре установил Всесоюзный рекорд, положив начало массовому стахановскому движению в Кузбассе.

В 1997 году шахта «Центральная» ликвидирована методом полного затопления с погашением всех вскрывающих выработок.

В 1998 году опубликована книга Виктора Давыдова, посвящённая «Центральной». В этой работе упоминается и бригада Калины Балбатунова: в июне 1982 года бригада завоевала переходящий хрустальный кубок облсовпрофа; в декабре 83-го провела 702 метра промштрека с присечкой породы до 25 %, выполнив план на 165 %.

Оценить запись:
Рейтинг записи - 5.00 /5 (2 оценки)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: