Погода
на 24 августа
14°C
Курс валют
на 23 августа
$ 59.17
69.82
Ваш город:
Андрей Новашов

Пять классов, семь судимостей

На сайте «Нового Кузбасса» появилась новость об очередном заседании Комиссии по вопросам помилования на территории региона. Решил вспомнить, как два года назад в качестве журналиста присутствовал на такой очной комиссии. Проходило тогдашнее заседание в кемеровской ИК № 5. Вот что написал в ноябре 2013-го.

У жёлтой черты

Состоялось очередное заседание комиссии по вопросам помилования. Оно проходило в кемеровской исправительной колонии № 5. Журналистом работаю десять лет. Видеть  доводилось многое: по заданию редакции беседовал с пациентами наркологических диспансеров; готовя статью о «Скорой помощи», вместе с врачами стал  свидетелем смерти пациента. Но вот в колонии никогда прежде не бывал.

Юмор за «колючкой»

Ряды колючей проволоки и вышки психику угнетают. Зайдя в здание, которое называется «штаб», удивился, насколько сотрудники учреждения к этой обстановке привыкли. Если бы не портреты людей в полицейской форме на стенах, можно подумать, что это самая обыкновенная контора. У входа – трое посетителей с клетчатыми сумками. Вероятно, пришли на свидание. Лица, прямо скажем, траурные. Но члены комиссии по вопросам помилования, как и сотрудники УФСИН, здесь чувствуют себя в своей тарелке. Один из них даже пошутил:

– Какой юморист придумал такое название дать улице Свободы на ФПК? У меня там знакомый живёт: к окну подойдёшь – колония как на ладони!

Если верить интернету, на этом фото – именно кемеровская ИК № 5. Я уже точно не помню, как она выглядит. Впрочем, внешне все колонии похожи.

Из штаба направляемся собственно в закрытую зону, проходим через две свежеокрашенные двери-решётки. Меня не внесли в соответствующий список, поэтому попросили оставить на вахте документ. Когда отдал журналистское удостоверение, мелькнула мысль: «И кто я теперь? Назад вообще выпустят?»

В кабинете, где заседает комиссия, ряды стульев наподобие тех, что стояли в советских кинотеатрах: когда встаешь, сиденья гулко ударяются о спинки. Здесь расположились психолог, врач, начальники отрядов. Участники комиссии – за столами напротив. Заключенные входят по очереди через дверь, в которой имеется зарешеченное окошко. Подходят к жёлтой черте, нарисованной на полу. Каждый рапортует:

– Заключённый NN прибыл на заседание комиссии.

«Лишние деньги»

Первый, назовём его Михаилом, освободится в марте следующего года (напомню: текст был написан в ноябре 2013-го) и, кажется, на положительное решение комиссии не очень рассчитывает. К тому же и оснований для снисхождения нет. Как объяснит позже начальник отряда: «Зарекомендовать себя с положительной стороны не смог, был поставлен на профилактический учёт. Склонен к побегу». Звучит фраза, которую в тот день повторят неоднократно: «Администрация считает нецелесообразным поддерживать его ходатайство о помиловании». Михаил вырос в детдоме. Будучи беспризорником, и сам не смог стать хорошим отцом: его дочь усыновил другой человек. В настоящее время не работает.

– Он что, действительно не имеет возможности работать или не хочет? – уточняет начальник департамента по взаимодействию с уголовно-исполнительной системой Валерий Должанцев, когда Михаил покидает зал.

– Он у нас на профилактическом учёте. Не выводится на работу, – объясняют сотрудники колонии.

– Вы что делаете? Кто придумал такое? – возмутился Должанцев. И напомнил, что этот заключённый, во-первых, имеет неоплаченный иск. Во-вторых, освобождается уже совсем скоро. – Куда он пойдёт без денег?

Существующее положение вещей Валерий Сергеевич назвал «неправильной политикой».

Почти все, чьи заявления в тот день рассматривали, не работают. По словам председателя комиссии, в кузбасских колониях трудится только каждый четвёртый заключенный. Это, впрочем, не только их вина: мало госзаказов.

Российский заключённый. Фото из интернета.

Следующий зэк тоже сирота – воспитывался в коррекционном интернате в Карагайле. Игорь умственно отсталый, однако понимает, где он и в связи с чем:

– Я совершил преступление и отбываю наказание.

Прежде неофициально работал на стройке. О законности и справедливости у него свои представления. Осуждён по 162-й – за разбой. Раскаивается только в том, что украл «лишние деньги». «Нелишняя» часть прикарманенного ушла на еду и погашение квартплаты. Остался должен потерпевшему тридцать тысяч.

– Я бы платил с удовольствием. Даже сам потерпевший просил, чтобы меня «не закрывали», – гнёт Игорь свою линию.

Из-за психических отклонений работы за решёткой для него не нашлось. Администрацией характеризуется отрицательно. Видимо, он рассказал про себя не всё.

В конце каждой беседы председатель комиссии Сергей Моисеенко спрашивал, есть ли у подавшего заявления жалобы и просьбы. Большинство не просило ни о чём. Игорь стал исключением. Он настроен решительно и куда только не писал, надеясь, что его помилуют или смягчат приговор. Возмущался:

– Почему до сих пор нет ответа?!

– Это не так быстро происходит, – объяснил Моисеенко.

Когда Игорь ушёл, ректор КемГУ Владимир Волчек, входящий в состав комиссии, посетовал: людей с такими патологиями нельзя обучать на строителей. Работая на крыше, могут что-нибудь уронить на головы прохожим.

Назову ещё несколько имён участников комиссии: уполномоченный по правам человека в Кемеровской области Николай Волков, заведующий кафедрой детских хирургических болезней Сергей Гордеев, журналист Галина Бабанакова, первый заместитель председателя Федерации профсоюзных организаций Кузбасса Сергей Пахомов.

Сел в колонию и за парту

– Сколько раз были судимы? – спрашивают Владимира, когда очередь доходит до рассмотрения его заявления.

– Я не помню.

Заседавшие осведомлены лучше. Владимир судим семь раз… Может, и правда со счёта сбился.

– С женой развёлся. Начал воровать и пить, – оправдывается.

Однако председатель комиссии, который со всеми просителями был мягок и снисходителен, на этот раз возразил: несложившийся брак не из всех разведённых делает преступников.

Надо сказать, оправдания своим деянием придумывают самые невероятные. Один рассказал, что, когда воровал, был уверен: помогает знакомым переезжать. Другой поведал путаную историю: опаздывал домой, взял у прохожего телефон, чтобы позвонить и успокоить родных. Однако владелец телефона такой трогательной заботы о родственниках  не оценил, «начал нервничать». Вероятно, у него всё-таки были основания думать, что это ограбление. Завязалась драка. «Примерный семьянин» нанёс потерпевшему тяжкие телесные повреждения. Попав в колонию, сел за школьную парту. Сейчас он десятиклассник.

С образованием у заключённых беда. Несчастливый в браке Владимир, упомянутый выше, учился в ПТУ, но так его и не окончил. Его тёзка, севший за хранение наркотиков, которые, по его словам, только сам употреблял, к моменту вынесения приговора имел образование два класса. Учится в колонии, в пятый пошёл.

Он новокузнечанин, жил в одном из самых неблагополучных районов – на Фордштате. По национальности наполовину цыган. Его подруга и сообщница тоже сидит по 228-й – «Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств…». Бывший наркоман ведёт себя вполне адекватно, однако врачи выявили у него органические изменения головного мозга. Подобные изменения обнаружены и у других обитателей колонии, употреблявших на воле наркотики. У новокузнечанина есть шестилетний сын, который ходит в детский садик.

– Уже хорошо! – обрадовались члены комиссии.

Владимир – чуть ли ни единственный, кому в тот день администрация дала «относительно положительную» характеристику. Поощрений пока не имеет, но и взысканий нет. Администрация пишет, что у него есть все шансы на условно-досрочное освобождение.

У этого контингента не редкость не только психические заболевания, но и ВИЧ. По меньшей мере один из пришедших на комиссию заключённых поражён этим вирусом. Заразился, скорее всего, через иглу. Жена поначалу ничего не знала о пагубном пристрастии супруга. Возможно, он инфицировал и её.

Почти у всех заключенных проблемы с жильём. Один, прежде чем оказаться в местах не столь отдалённых, ночевал в колодце. Сотрудник колонии, который меня провожал, считает, что условия проживания с «переездом» в места лишения свободы «колодезный человек» улучшил. Все уверяют, что дома их ждут. Но, судя по словам начальников отрядов, родственные связи сохранились не у каждого. Многих на воле никто не встретит. Жить им будет попросту негде.

«Жалоб не поступало»

Чтобы принять решения по поступившим заявлениям, члены комиссии просят всех наблюдателей покинуть зал – таков порядок. Честно говоря, когда из закрытой зоны вышел, вздохнул свободнее. Ещё один наблюдатель – протоиерей Александр Демченко. Он рассказывает, что ИК-5 стала самой первой в истории современной России колонией, где открылась православная церковь. Случилось это в 91-м. Протоиерей был одним из инициаторов. Церковь существует и сегодня, только теперь не в полуподвальном помещении, а в специально выстроенном здании. Александр Демченко сотрудничает с колонией, бывает здесь один-два раза в месяц. На его взгляд, ни один из тех, кто в этот день предстал перед комиссией, помилования не достоин:

– В их сердцах нет покаяния.

Протоиерей рассказал, что среди тех, кто приходит к Богу в колонии, есть люди с крепкой верой и есть те, кому Бог нужен, пока им плохо. Как только выходят на волю, начинают вести прежнюю жизнь.

Уже несколько недель общество обсуждает ситуацию в Мордовской колонии, где до недавнего времени отбывала срок самая известная российская заключённая последних лет. Она жаловалась на бесчеловечные условия содержания и принудительный труд. Поинтересовался, что Александр Демченко думает об этом. Ответил, что в Мордовии не был и как там обстоят дела, не знает, а в кемеровской ИК-5 все условия для того, чтобы осуждённые встали на путь истинный: и школа, и библиотека, и магазин, и храм Божий.

Позже адресовал этот же вопрос председателю комиссии Сергею Моисеенко.

– Нам подобные жалобы не поступали, – подчеркнул Сергей Андреевич.

По словам председателя, за соблюдением содержания заключенных следит специальное подразделение прокураторы. Его представители имеют право заходить на территорию колоний без предварительного уведомления. И участники комиссии по помилованию, когда приезжают в какую-то колонию впервые, детально изучают положение дел.

Что касается итогов работы комиссии – в этот раз ни один из пришедших на очное заседание не рекомендован к помилованию. Напомню, что последнее слово – за администрацией президента. Так что шанс, пусть и почти иллюзорный, остаётся у всех написавших заявления. В тот же день заочно рассмотрели ещё четырнадцать просьб о помиловании. Члены комиссии приняли положительное решение по осуждённому за совершение ДТП: водитель грузовика не справился с управлением на скользкой дороге и врезался в трактор, ехавший впереди. Осуждённый характеризуется только положительно. Участники комиссии пришли к выводу, что он заслуживает снисхождения.

Сегодняшнее послесловие

Помниться, к приходу гостей в колонии подготовились: пахло свежей краской. Кто-то из людей в форме поинтересовался у меня: «Кто вы вообще такой? Кто вам позволил приходить сюда и писать о работе комиссии?». Находиться в комнате, где члены комиссии общались с заключёнными, мне всё-таки разрешили. Даже несколько фотографий сделал, но, к сожалению, они не сохранились. Те, которые размещены в нынешнем посте, – из интернета.

Как уже написал, никогда прежде бывать в колонии не приходилось. Бросилось в глаза, что у всех «зэков» болезненно-бледные лица. То ли свежего воздуха не хватает, то ли витаминов. И ещё одна особенность. Встречаясь в коридорах с гостями и с людьми в форме, заключенные вели себя очень вежливо (это я про тех, чьи дела в тот день комиссия не рассматривала). Но проходишь, оборачиваешься назад: только что у человека в робе было пристойное выражение лица, а теперь оно обезображено скабрезной улыбкой.

Такие же гримасы видел на лицах «зэков», заглядывавших в комнату из коридора через окошко, расположенное под самым потолком. Заключённые, чьи дела рассматривались, отвечая на вопросы членов комиссии об условиях содержания, тоже иногда улыбались. Но печально, и стараясь ни на кого не смотреть.

Очень удивил священник, с которым в тот день общался. О тех, чьи дела рассматривались, он высказывался крайне жёстко. Говорил, что им ещё мало дали. Это нормальная позиция для светского человека. Но от лица духовного ждешь… Нет, не всепрощения, конечно. Но милосердия.

***

С председателем кузбасской комиссии по помилованию общался несколько раз. И всегда он повторял, что у него нет оснований говорить, что в колониях, расположенных на территории Кемеровской области, творится беспредел. И на тогдашнем заседании все заключённые повторяли: «Жалоб нет».

Уже сегодня заглянул в интернет. На сайте gulagu.net обнаружил заявление от родственников осуждённых, в котором сообщается об избиениях заключённых ИК-5 сотрудниками администрации (пост от 18 ноября 2012 года). Выложено даже видео, на котором запечатлён избитый. Вот ссылка: http://gulagu.net/profile/103/blog/546.html

***

Новсть в «Новом Кузбассе» озаглавлена: «В Комиссию по помилованию Кузбасса обратился 41 осужденный. Помиловали двоих». Но эти дела будет рассматривать ещё президентская Комиссия. Насколько мне известно, за последние годы президентская Комиссия не утвердила ни одного положительного решения Комиссии кузбасской. 

Оценить запись:
Рейтинг записи - 4.71 /5 (7 оценок)
Поделиться:
Комментарии
  • Вероника Никитина
    // Вероника Никитина
    О, Боже. как это все близко и знакомо. 12 лет прожила в тех местах, бабушка работала в школе рабочей молодежи при лагере, еще в советское время. С тех пор не могу слушать марш «Прощание славянки», ибо звучал он в 6 утра ВСЕГДА. И эта колючая проволока, каменные стены. Чужая жизнь, по сути. Русский человек настолько привык быть несвободным и безропотным. что придумал знаменитую поговорку:«от тюрьмы и сумы-один шаг». Статья хорошая, и заставляет задуматься. О милосердии. Сострадании. и о нетерпимости в сегодняшней России. где до сих пор масса обывателей осуждает запрет на смертную казнь.
Комментировать: