Погода
на 23 июня
23°C
Курс валют
на 22 июня
$ 59.83
66.8
Ваш город:
Андрей Новашов

Кикимора в серых тонах

В Прокопьевске поставили «Воспитанницу» А. Островского – не самую знаменитую пьесу выдающегося драматурга. Прокопьевский драматический – театр актуальный, делающий ставку на современную драматургию. Постановками пьес современных авторов и завоевал признание столичных театральных критиков. Но, на мой взгляд, за последние годы в этом театре не было резонансных спектаклей по произведениям классическим. Что получилось на этот раз?

Классика и/или актуальность?

Не преувеличиваю, когда говорю о признании профессиональных театральных критиков. В последние годы Прокопьевский драматический многократно становился номинантом и лауреатом престижных театральных фестивалей, включая «Золотую Маску» (ещё до раскола театрального сообщества). Если кто-то не в курсе, поищите информацию в интернете. И действительно известность в театральных кругах Прокопьевского драматического связана с его интересом к современным авторам – Ивану Вырыпаеву, Евгению Гришковцу, Вячеславу Дурненкову, Максиму Курочкину, Анне Яблонской, Ярославе Пулинович. На фоне фестивальных спектаклей по текстам названных авторов, постановки пьес классиков в Прокопьевске выглядели бледно. Кажется, последнее исключение из этого правила – спектакль Ольги Ольшанской по «Преступлению и наказанию», но это было семь лет назад.

Разумеется, само словосочетание «классические пьесы» достаточно условно. Не включаю в него, например, «Нужен перевод» Брайена Фрила и «Дон Жуан, или любовь к геометрии» Макса Фриша, появлявшиеся в прокопьевской афише – вроде бы не современность, но и не вполне классика. Но это не меняет главного: на сегодняшний день классика – не конёк Прокопьевского драматического.

Не забыл, что собрался писать о премьерном спектакле. Ещё чуть-чуть «теории». Когда говорят «классика», очень часто заявляют о своём неприятии всего нового и актуального. Я-то совсем не ретроград, и считаю, что режиссёр вправе брать тот или иной текст в работу, только если чувствует, что текст этот созвучен его сегодняшним мыслям и ощущениям. Независимо от того, написан он четыреста лет назад или вчера. И именно актуальности мне не хватало в прокопьевских спектаклях последних лет по классическим произведениям. Эти спектакли казались компромиссными в самом плохом смысле слова. Режиссёры и актёры как будто говорили зрителям: мы-то не очень понимаем, о чём это вообще, но вы же современной драматургии боитесь, вам же классику подавай!

Вот и вся мотивация.

Мизулина из ХIХ века

«Воспитанница» Островского появилась в репертуаре Прокопьевской драмы накануне 70-летия этого театра. В декабре 1945-го самым первым спектаклем, сыгранным на подмостках открывшегося театра, стал «Лес» Островского. И нынешнюю премьеру театр позиционировал как спектакль, приуроченный к юбилею. Так сказать, с Островским по жизни. Признаться, от «датских» (привязанных к какой-то дате) спектаклей ничего хорошего не жду. Опасался, что увижу на сцене «классическую» рутину; полное собрание старых театральных штампов. К счастью, ошибся.

Прокопьевскую «Воспитанницу» поставила недавняя выпускница СПбГАТИ Виктория Луговая. И пьесу она выбрала, ещё не зная, где именно будет ставить: Луговая победила в конкурсе «Театральный разъезд — II», для участия в котором нужно было предоставить режиссёрскую экспликацию. Конкурс организован Гильдией театральных режиссеров и Гильдией театральных менеджеров. Экспертный совет, в который вошли Валерий Фокин, Евгений Каменькович, Сергей Женовач, Виктор Рыжаков, из сорока шести заявок выбрал пять. Менеджеры подобрали молодым режиссёрам театры для постановок. Луговой достался Прокопьевский.

«Воспитанница» написана за год до «Грозы», но впервые сыграна на профессиональной сцене позже самой знаменитой пьесы Островского. Вероятно, поэтому «Воспитанница», во многом с «Грозой» перекликающаяся, известна гораздо меньше.

В отличие от «Грозы», это ещё не драма, а «сцены из деревенской жизни» (так Островский определил жанр). Помещица Уланбекова берёт на воспитание девушек из бедных семей, а потом против их воли выдаёт замуж. Надя – очередная воспитанница – безропотно подчинялась, пока в гости не приехал сын помещицы Леонид. Он приглашает Надю на ночное свидание, и девушка соглашается. Влюблённых выдаёт приживалка Василиса. В наказание Уланбекова решает отдать Надю в жёны пьянице Неглиентову.

Пьесу, сочиненную накануне отмены крепостного права, роднит с днём сегодняшним ощущение тотальной несвободы, которая, как кажется, не закончится никогда. А ханжа Василиса заставляет вспомнить депутата Мизулину. В своё время «Воспитанница» напугала цензуру даже больше «Грозы». Островскому понадобилось несколько лет, чтобы переубедить тогдашних «блюстителей нравственности» и получить разрешение  играть «Воспитанницу». Разумеется, возникают переклички с днём сегодняшним: гонения на московский ТЕАТР.DOC; закрытия целого ряда спектаклей в других театрах разных городов.

Впрочем, Виктория Луговая и художница Дина Тарасенко придумали спектакль вневременной и внебытовой. Реальность, в которой существуют герои – эдакое царство серости и страха. Одежда мышиного цвета – мужчины в условных сюртуках, женщины в длинных платьях. Серо-белые кубы и ширмы. Лишь за этими ширмами персонажи, окончательно превратившись в тени, могут нарушать запреты. Над сценой висят белые фаты, символизирующие то ли загубленные жизни воспитанниц Уланбековой, то ли души героев, выглядящих в спектакле ненастоящими, не вполне родившимися.

Сцена из спектакля. А. Коротицкий (Потапыч), А. Соколова (Гавриловна), Е. Жуйкова (Лиза), А. Булатова (Надя), С. Попова (Василиса)

Из однотонной цветовой гаммы выбиваются всего несколько деталей: красный платок горничной Лизы -  самой витальной героини спектакля. И желтый платок приживалки Василисы, которая в прокопьевском спектакле стала центральной фигурой. Лиза называет приживалку кикиморой. В спектакле Василиса (в этой роли Светлана Попова) и впрямь похожа на какую-то нежить. Чёрная одежда оставляет открытым только мертвецки-бледное лицо, как будто выбеленное мукой. Раньше времени состарившаяся женщина (у Островского Василисе сорок лет). Старческая пластика. Полное отсутствие мимики, лишь изредка губы змеятся в ехидной ухмылке. Поначалу Василиса – согбенное ничтожное существо, над которой молодой сын Уланбековой откровенно насмехается. Но постепенно приживалка набирает силу, распрямляется. Переходы из мизансцены в мизансцену уже совершаются в такт её хлопкам. А ближе к финалу она вместо Уланбековой садится на трон, собранный из кубов. Василиса, судя по её репликам, совершила тяжкий грех, и теперь сама страдает и считает долгом мучить других. Виктория Луговая придумала, что в молодости Василису бросил возлюбленный. В глубине сцены за ширмой разыгрывается ретроспективный эпизод. Силуэты мужской и женской фигур. Любовная сцена и расставание. Женщина остаётся одна с платком в руке, подаренным любовником. Пантомима разыгрывается под народную песню о несчастной любви, которую исполняет акапелла непрофессиональная певица (запись сделана много лет назад этнографами в деревне Пермской области). Песня – образец подлинной дореволюционной народной культуры – пожалуй, единственная в спектакле отсылка к ХIХ веку. На фоне этого флешбэка постаревшая Василиса беззвучно и безутешно рыдает, закрывая лицо тем самым платком.

Молчуны и клоуны

Кажется, на остальных персонажей режиссёру не хватило сил и времени. Всё-таки спектакль Луговой тяготеет к эстетике театра психологического, а не постдраматического. Понятно, что прокопьевскую «Воспитанницу» населяют эдакие неродившиеся души. Но играть можно было бы и поподробнее. Читая пьесу, задумываешься: почему Уланбекова не замечает, что «облагодетельствованные» ею воспитанницы глубоко несчастны? Спектакль не даёт ответа на этот вопрос. Вообще Уланбекова (в этой роли занята Алевтина Серебрякова), выполняет в спектакле сугубо «техническую» функцию. Непонятно, почему остальные герои безоговорочно ей подчиняются.

Интереснее решён образ Гриши. Гриша тоже находится на попечении Уланбековой и живёт в её доме. Перечисляя действующих лиц, Островский характеризует его так: «Мальчик лет 19, любимец барыни, одет франтом, часы с золотой цепочкой. Красив, волосы кудрявые, выражение лица глупое». Даниил Литвишко, занятый в этой роли, играет человека не столь уж юного и вовсе не глупого. Он угрюм, молчалив и, пожалуй, циничен. С Уланбековой не спорит, но смотрит исподлобья. Себе на уме. Понятно, что рано или поздно он выйдет из повиновения.

Неглиентов Анатолия Иванова – самый эксцентричный персонаж. Он играет не пьяницу (как прописано у Островского), а скорее клоуна. Вместо того, чтобы ходить – ползает. Когда нужно сесть — ложится. И, чтобы развеселить Уланбекову, танцует не народный танец, а хип-хоп с элементами акробатики. В этой реальности можно валять дурака, как Неглиентов Иванова, или молча ненавидеть, как Гриша Литвишко. Нельзя только одного – быть свободным.

Сын Уланбековой Леонид (Виталий Котов) – улыбчивый открытый парень. (Напомню, именно к нему на ночное свидание убегает воспитанница Надя.) Но у него нет ни воли, ни характера. С Надей расстаётся без душевных терзаний

Сцена из спектакля. А. Булатова (Надя), В. Котов (Леонид)

Предполагал, что в спектакле Василиса будет тайно влюблена в Леонида, и станет мстить Наде как сопернице. Но режиссёр отказался от лежащего на поверхности решения. Василиса Светланы Поповой убила в себе всё человеческое, и просто не способна воспылать к кому-то страстью. Ближе к финалу она целует Леонида в щеку. Но это не поцелуй любовницы, а скорее знак окончательной перевербовки.

Надя, которую играет Александра Булатова, — образ весьма схематичный. Её влюблённость в Леонида чистая, искренняя, но всё же очень детская. Что же тогда заставило девушку, которая до этого вела себя примерно и была всем довольна, взбунтоваться и не побояться прогневать женщину, от которой зависит её судьба? Признаться, из спектакля я этого так и не понял.

Решившись пойти на свидание с Леонидом, Надя Булатовой распускает длинные вьющиеся волосы. А когда Уланбекова вершит над ней суд, Булатова выходит на сцену с мокрыми безжизненно висящими волосами. Дворецкий Потапыч в пьесе только предлагает высечь непослушную воспитанницу. В спектакле у Анатолия Коротицкого, занятого в этой роли, в руках действительно появляется кнут, которым он бьёт об пол, а стоящая рядом Булатова корчится от боли. Весь спектакль герой Коротицкого разговаривает певучим, тонким, почти бабьим голосом. Но в эпизоде порки его голос окреп; от прежней мягкости и ласковости не осталось и следа. Безликие люди в сером вовсе не безобидны.

В отличие от Катерины из «Грозы», Наденька в пьесе «Воспитанница» не  сводит счёты с жизнью, а только говорит, что готова утопиться. В финале спектакля герои прячутся за ширмы, превращаясь в тени. На авансцене остаётся Наденька-Булатова, сжимая в руке платок Василисы. Она должна стать новой кикиморой в этом царстве теней. Но героиня, уже готовая принять такую судьбу, вдруг решительно отбрасывает жёлтую тряпку – символ бесконечных мук и страданий. Спускается со сцены, и, пройдя через партер, покидает зрительный зал. Гуманистический пафос режиссёра понятен, но жизнеутверждающая нота, на которой заканчивается действие, из логики спектакля не вытекает.

Оценить запись:
Рейтинг записи - 4.83 /5 (6 оценок)
Поделиться:
Комментарии
  • Алексей Протасов
    // Алексей Протасов
    Прочитал с интересом. Информацию воспринимаю в качестве своего ликбеза, поскольку понятия не имел ни об этой пьесе, ни о современной театральной жизни. Спасибо!
Комментировать: