Погода
на 23 октября
-2°C
Курс валют
на 22 октября
$ 57.48
67.72
Ваш город:
Андрей Новашов

Гранитные метры и северное сияние

Прокопьевский горняк Дмитрий Лещенок работал вахтовым методом в Воркуте, на Сахалине, в Хабаровском крае. Нынешней весной поехал в казахстанский Шахтинск Карагандинской области, и, когда вы читаете эти строки, он уже снова там. Дмитрий Петрович рассказал, почему ему, опытному проходчику, трудно найти работу в Прокопьевске, кого берут на вахту, и что такое техника безопасности по-индуски.

Текст о ещё одном прокопьевском шахтёре-проходчике. На этот раз не о пенсионере, а о продолжающем трудиться горняке. Только на работу он ездит за тысячи километров от родного города. Ниже публикую расширенный (по сравнению с газетным) вариант.

«Просто повезло»

В межвахтовом отпуске Дмитрий Лещенок подрабатывает таксистом. Беседовали в его автомобиле.

— Когда же вы отдыхаете?

— А это и есть отдых, – не понимает он моего удивления, — Чего дома-то сидеть!

На свою первую вахту Дмитрий Петрович устроился в 2014-м, когда ему было сорок шесть. Для человека не юного ломать привычный уклад жизни, отправляться на заработки за тридевять земель – удовольствие вроде бы сомнительное. Ожидал увидеть пессимиста с потухшим взглядом. Но Дмитрий Петрович бодр, энергичен. И вообще считает, как сказано в статусе на его странице в соцсети, — «Жить хорошо!».

По образованию горный электромеханик, но всю жизнь работал проходчиком. Пятнадцать лет на прокопьевской «Зиминке», потом в Талде Прокопьевского района (это ещё не вахта: от дома час на шахтовом автобусе). В 2014-м, когда решил ездить в Воркуту, уже получал шахтёрскую пенсию. Жена работает. Сын взрослый, и сам себя обеспечивает. Нельзя сказать, что вахта спасла семью от нищеты. И всё-таки Дмитрий Лещенок признаёт: сегодня ему не найти в Прокопьевске работу, где платили бы достойные деньги.

— Жена поначалу не хотела, чтобы я ехал к черту на кулички. Сейчас уже привыкла. – рассказывает горняк.

Между вахтами шахтёр Дмитрий Лещенок подрабатывает таксистом. Фото автора

С первой вахты привёз 100 тыс. Плюс ещё из суточных 5 тыс. сумел отложить. На всех шахтах, где ему довелось работать за эти три с половиной года, горнякам обеспечивали нормальные условия труда, исправно платили и зарплаты, и суточные. Оплачивали билеты на поезда и самолёты в оба конца. Обеспечивали жильём (как правило, двухкомнатная квартира на четырех человек). При необходимости работодатель докупал мебель, а на Сахалине – даже обои.

— Быт нормальный. — объясняет Дмитрий Петрович. – Микроволновка, холодильник. Всё есть, вплоть до стиральной машины.

— О вахтах, не только шахтёрских, рассказывают много нехорошего.

— Проблемы бывают, конечно. От тех, кто золото ехал добывать в Усть-Неру, в Нерюнгри, слышал, что там могут пообещать сто тысяч, а заплатят сорок или тридцать. Или вообще не заплатят.

— А как сумели выбрать подрядчиков, которые выполняют обязательства?

— Условия, которые предложили, меня устроили, — и поехал. Наверное, просто повезло. – признаётся Дмитрий Лещенок.

В Прокопьевске трудился простым проходчиком, а на шахту «Воркутинская» его приняли сразу горным мастером. Рассказывает, что в 2014-м шахтёров с горным образованием и опытом работы на вахту брали без проблем. Отказывали только тем, у кого в трудовой книжке запись об увольнении «по статье». По словам Дмитрия Петровича, счёт прокопьевских горняков, работающих вахтовым методом, идёт на тысячи. На самую первую вахту он отправился в составе целой бригады – тридцать семь человек. Некоторых отправили домой за пьянку. Ещё несколько горняков не выдержали бытовых трудностей.

— Кто-то проще к этому относится, а кто-то не может без мамы, без жены. Вот приходит он с работы, а ему ещё надо готовить, убирать. Привыкли под юбками жить около мамки. –иронизирует прокопчанин.

Но почти все, вместе с кем Дмитрий Петрович приехал в Воркуту, продолжают работать на вахтах. Пятеро остались в Воркуте и устроились на шахту на постоянной основе.

— У них уже зарплата 90 – 100 тыс. Гораздо выше, чем у вахтовиков. – объясняет Дмитрий Лещенок. – Воркута, Север затягивают. На Сахалине те же берёзы и сосны, что и у нас, только это всё на сопках. А в Воркуте вообще никакой растительности, только кустарники. Но всё равно Воркута понравилась. Для нас было в диковинку посмотреть на северное сияние. 68-я параллель. Зимой там постоянно ночь, только три часа в сутки светло. Но улицы освещены, мамы спокойно с колясками гуляют. А летом – бесконечный день. Вышел с работы в два часа ночи, а на улице солнце светит!

— Почему вы не переселились в Воркуту?

— Меня бы не взяли из за возраста. Директор брал или тех, кто помоложе, или сильно грамотных специалистов. На вахту устроиться проще, чем на постоянную работу.

Из Шахтёрска в Шахтинск

Впервые приехав в Воркуту, Дмитрий Петрович попал на участок, который только начинал разрабатываться. Пока работа не вошла в нормальное русло, гендиректор доплачивал вахтовикам, чтобы на руки выходило хотя бы 50 тыс. в месяц. Одна из следующих вахт оказалась для прокопчанина неудачной.

— Мы попали на породу 14-ой категории. Выше практически не бывает. Это почти гранит. – вспоминает Дмитрий Лещенок. — Проходили всего по три-четыре метра. Комбайны ломались. Рассчитывали зарабатывать в месяц тысяч 60-70, а получилось около 40. Наша зарплата зависит только от пройденных метров. У «шахтовых», работающих на постоянной основе, другая система оплаты труда.

— Не обидно?

— Обидно. У них плюсик по метрам чуть больше, чем у нас. Но им заплатят 100 тыс., а нам – только 50. Конечно, и у вахтовиков может выйти хорошая зарплата – были бы метры. Хотя всё так устроено, что никто не даст подрядчикам, вахтовикам заработать больше, чем шахтовым.

По словам Дмитрия Петровича, эта система действует и на шахтах других регионов, где он работал вахтовым методом. После Воркуты его бригаду перебросили в город Шахтёрск на Сахалине. Жили на берегу Татарского пролива.

— Контора стала развиваться и открыла на Сахалине забой. – объясняет прокопчанин. — Мы там отработали полгода, но Южно-Сахалинск не стал платить, и участок закрыли. До сих пор наша компания – «ДДС-плюс» – с ними судится. Но нам, вахтовикам, «ДДС-плюс» выплатила деньги, которые мы заработали.

Потом Дмитрий Лещенок перешёл в компанию СУЭК, и ездил на вахты в город Чекдомын – это шестнадцать часов на поезде от Хабаровска; через горный хребет – граница с Китаем. А весной нынешнего года вновь вернулся в ДДС и в настоящее время работает на своей второй вахте в казахстанском Шахтинске.

— Слышал, что на вахту в Воркуту стало ездить не выгодно.

— У меня там выходило от 40 до 110 тысяч в месяц. Ребята, которые сейчас там работают, рассказывают, что получают 45, 50. Максимум – 60. Но всё равно туда многие ездят.

 

Казахстанские ходы

— Сейчас вы от компании «Донбасс-Днепростой» работаете в Казахстане. Звучит неожиданно.

— Они хотят, чтобы деньги работали. На Сахалине не получилось, но у них есть забои в Воркуте, в Польше. И недавно организовали забой в Казахстане.

— Как работалось на первой казахстанской вахте?

— Там хозяин – индус.Лакшми Миттал его зовут. Живёт в Англии. Выкупил в Казахстане несколько шахт. И он делает чрезмерный упор на технику безопасности. На каждый инструмент, на каждую «тяпку» должен быть документ. Вот, допустим, есть у тебя «тягалка» — на неё обязательно бумажка: какой вес она может поднимать, где её разрешается использовать. Я на вахте по утрам, перед тем как спуститься в забой, этой «макулатурой» занимаюсь.

Дмитрий Лещенок с коллегами из Киселёвска и Ленинска-Кузнецкого на казахстанской вахте. Фото из архива Дмитрия Петровича

— Что можете сказать в целом об уровне жизни в Казахстане? Нищеты меньше, чем в России?

— Бомжей на улицах я там вообще не видел. Но сказать могу только о шахтёрах. С одной стороны, там проще жить. Казахстанский проходчик, работающий на постоянной основе, в пересчёте на рубли зарабатывает 50-55 тыс. – такие же деньги, как у нас. Но у них цены на порядок ниже. Булка хлеба – 11 рублей. Продукты, вещи – всё гораздо дешевле. С другой стороны, в Казахстане у шахтёра нет досрочной пенсии. Сколько бы он ни отработал под землей, пенсию начинает получать только в шестьдесят три года. И там регрессные практически невозможно получить. Те, кто ещё в состоянии работать, уезжают в Россию.

— И куда едут?

— Например, в Междуреченск на Распадскую.

— Получается, идеальный вариант: получать шахтёрскую пенсию в России, а работать в Казахстане?

— Горняк, с которым мы в Шахтинске жили по соседству, в мае поехал к дочери в Новосибирск, оформил российские гражданство и пенсию, и вернулся в Шахтинск работать на ту же шахту. Свои ходы они находят.

— Когда выгоднее было работать на шахте: в середине 80-х в Прокопьевске или сейчас на вахте?

— На шахту я устроился в 86-м. Выгоднее было в то время. Была стабильность. Шахтёр получал 600-700 рублей, но тогда это были деньги.

— Лучше тогда 600 рублей, чем сейчас 55 тысяч?

— Конечно!

— Сейчас работать легче, чем тридцать лет назад?

— В 80-х годах – всё на себе. А теперь новые электронные комбайны, с пультом, почти как у телевизора. Можно управлять комбайном, не подходя к нему вплотную.

— Работа в шахте – уже не экстрим?

— Мне отец говорил: «В шахте, как на подводной лодке. Спустишься, но можешь не подняться». Так было в 80-х годах, и так остаётся по сей день. Это всё-таки не конфетная фабрика, где дышишь настоящим воздухом и смотришь на солнце. – объясняет прокопчанин.

Трагедия на воркутинской шахте «Северная», унесшая тридцать жизней, произошла, когда Дмитрий Петрович ещё продолжал работать вахтовым методом на соседней «Воркутинской». Но в тот момент прокопчанин находился в межвахтовом отпуске.

— Был единственный «нулевой» случай в Казахстане. – рассказывает Дмитрий Петрович. — На шахте есть ленточный конвейер для подъёма людей на-гора. Есть специальные станции для захода, оборудованные лестницами и освещённые фонарями. На одном из проходческих участков горняк пренебрёг своей безопасностью и прыгнул на ленту в неположенном месте. Там над лентой висели подстанции, и человека просто раздавило.

— За те три с половиной года, что ездите на вахты, не пытались подыскать работу в Прокопьевске?

— В Прокопьевске из семнадцати шахт осталась только одна – имени Дзержинского. Зарплата там очень низкая. – констатирует Дмитрий Лещенок. — Там дорабатывают те, кому осталось до пенсии полтора-два года. Предпринимателям выгоднее добывать уголь на разрезах: несколько БелАЗов, несколько экскаваторов…

Дмитрий Лещенок: «В Прокопьевске из семнадцати шахт осталась только одна».

Закрытая прокопьевская шахта. Фото автора

— Закрытие шахт в Прокопьевске – это закономерный процесс?

— Нет. Думаю, те, кто хотел открыть разрезы, просто проплатили. По всему Кузбассу так. Да и в казахстанском Шахтинске было двадцать шахт, а сейчас осталось только семь.

— А на разрезы в Прокопьевске, в Прокопьевском районе пытались устроиться?

— Пробовал, но уже по возрасту не подхожу. Там после сорока трёх – сорока четырёх лет уже не берут.

— Работа таксистом?

— Постоянной работой я это не считаю.

— Благодаря вахтам, вы много ездили по свету. Нет желания куда-нибудь переселиться, когда закончите работать?

— Я люблю свой город. Буду жить здесь до конца дней. Друзья уезжают – кто в Новосибирск, кто в Краснодар. Я не хочу.

Сейчас на казахстанской шахте Дмитрий Петрович зарабатывает 50-55 тыс. в месяц. Не будет повышаться зарплата — найдёт другое место. Новая работа, если придётся её искать, тоже будет вахтовой. Два месяца на вахте, месяц дома. Жить в таком ритме Дмитрий Лещенок уже привык.

Андрей Новашов

 

Послесловие

Работодатели, с которыми имел дело Дмитрий Лещенок, честно выполняли свои обязательства. Надеюсь, что и других горняков, работающих вахтовым методом, упомянутые в тексте собственники не обманывают. Однако гарантировать этого не могу. Конечно, не думаю, что кто-то примет окончательное решение, прочитав историю одного вахтовка. Но считаю нужным уточнить.

Про Казахстан. Процитирую статью, на которую набрёл в интернете:  «По качеству жизни казахстанцы оказались тоже в конце рейтинга. В июне 2015 года Казахстан занял 63 место из 86 в рейтинге по качеству жизни. Рейтинг составляла крупнейшая в мире база пользовательского контента Numbeo. Индекс качества жизни определялся по таким критериям, как уровень покупательской способности, стоимость недвижимости, состояние здравоохранения и транспортной инфраструктуры, уровень безопасности и состояние экологии». Гражданские права и свободы в этой стране, как и в России, постоянно нарушаются.

Но Дмитрий Лещенок рассказал только о том, что заметил и понял сам, проработав в Казахстане несколько месяцев. И я очень признателен Дмитрию Петровичу, что он согласился побеседовать и отвечал на вопросы искренне.

Оценить запись:
Рейтинг записи - 5.00 /5 (3 оценки)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: