Погода
на 16 декабря
-18°C
Курс валют
на 15 декабря
$ 58.89
69.48
Ваш город:
Андрей Новашов

Четыре мента на один диктофон

В канун грядущего голосования вспомнил о выборах 2008-го. В марте упомянутого года Медведева делали… Простите, — выбирали президентом. Работал в прокопьевской городской газете, и по заданию редакции должен был написать о том, что происходило на избирательном участке, к которому я прикреплён. С участка избирательного меня чуть не забрали в милицейский.

Тогда…

Сначала текст, который семь с половиной лет назад написал для прокопьевской газеты. В квадратных скобках сегодняшние пояснения.

Ну, вопрос, конечно, интересный…

Как говорят в таких случаях криминальные обозреватели, ничто не предвещало беды. На избирательном участке № 819 [города Прокопьевска], открывшемся в Центре дополнительного образования (ул. Обручева-65) в день голосования всё шло своим чередом – тихо и мирно. Для горожан даже организовали выставку детских рисунков. Некоторые картинки снабжены актуальной подписью: «Все на выборы!».

После осмотра такой трогательной выставки думал, что поговорить с членами избирательной комиссии удастся по-домашнему – без бюрократических заморочек. Однако секретарь участка Зинаида Сенечко сперва внимательно изучила журналистское удостоверение, потом мой паспорт.  Как представителю прессы пришлось вписать свои данные в соответствующий бланк. Указал даже точное время прибытия – 13 часов 15 минут.

Секретарь рассказала, что никаких нарушений на её участке не зафиксировано. Избиратели не менее активны, чем на недавних выборах в Госдуму. К часу дня бюллетени опустили в урну не менее половины от общего числа граждан прикреплённых к участку. За ходом голосования следил только один наблюдатель, представлявший КПРФ – Нина Насырова. Одновременно она являлась членом избирательной комиссии. У неё тоже не было никаких замечаний.

В фойе висел стенд, посвящённый нацпроекту «Образование», украшенный портретом Путина. Этот стенд висел здесь и на выборах в Госдуму, на которых бывший [немного забежал вперёд: инаугурация Медведева состоялась два месяца спустя, в мае] президент Путин шёл первым номером в списке своей партии. Я опрометчиво спросил, не является ли эта информация скрытой политической рекламой. Ожидал, что мои собеседницы на этот «провокационный вопрос» ответят шуткой.  Ситуация и впрямь приняла юмористический оборот, но мне стало совсем не до смеха. Секретарь Зинаида Сенечко сменила милость на гнев, тут же прервала наш разговор с Ниной Насыровой заявив, что члену избирательной комиссии нужно работать. Два милиционера, охранявших участок, потребовали, чтобы я предъявил им паспорт:

— Придётся задержаться!

Обещали, что ненадолго – минут на пять. Моё журналистское удостоверение, которое до этого осматривала Сенечко, милиционеры изучили, и признали подозрительным.

— Если портрет «висит по закону», значит, и мой вопрос абсолютно безобидный. Даже если предположить, что я самозванец.

Блюститель порядка сказал примерно следующее:

— Спрашивать нельзя… То есть, а почему, собственно, мы должны запрещать задавать вопросы?

Совсем, сердечный, запутался.

На фото: сегодня Центр дополнительного образования (по старому – Дом пионеров), где разворачивались события, выглядит так же, как и семь лет назад.

 

И снова готов принять избирателей.

— Кто вас направил? – обличала Сенечко, преисполнившись праведным гневом.

Она и её коллеги обвиняли меня в том, что я не понимаю сути нацпроектов и задаю «некрасивые», «неадекватные» вопросы, на которые сам не знаю ответов. Попытался объяснить, что если бы знал ответ, не стал бы спрашивать. Но меня не слушали.

Пять минут истекли. Обещанной свободы не получил. К милиционерам прибыло подкрепление. Я решил, что остаток дня придётся провести в другом участке – не избирательном. Прибывшие милиционеры выслушали Сенечко и компанию, затем меня. Полистали мой многострадальный паспорт и… отпустили на все четыре стороны.

Так что будете в следующий раз голосовать – головой не крутите. Опустили бюллетень в урну – и быстренько домой. А что там висит на стенах, знать необязательно. Наше дело сторона.

Андрей НОВАШОВ

…и сегодня

Вот такой текст написал в марте 2008-го для прокопьевской «Шахтёрской правды». Не обо всё тогда смог рассказать. Главным редактором упомянутой газеты был Кафанов, который в редакции появлялся редко. Когда на избирательном участке ко мне подошли милиционеры, позвонил Дине Калитиной – тогдашнему заместителю главреда. Калитина сказала, чтобы я разбирался сам, а она ни во что вмешиваться не хочет. Писать это о Калитиной мне не жалко, во-первых, потому что и ей было меня не жалко. Во-вторых, она эмигрировала, и, думаю, плевать хотела на то, что скажут о ней в Кузбассе. Справедливости ради замечу, что в других конторах, где доводилось работать, начальники относились ко мне ещё хуже.

Во время инцидента на избирательном участке правоохранители забрали у меня кассету (тогда ещё кассетным диктофоном пользовался), но секретарь Сенечко и наблюдатель Насырова кроме общих слов ничего мне и не сказали, поэтому спорить с ментами не стал, и кассету отдал. Не хотел обострять конфликт. К первым двум милиционерам присоединились ещё двое – в бронежилетах. Они даже не подошли к нам, а подбежали. Наверное, сидели до этого где-нибудь, скучали. А тут – такая возможность ноги размять!

Первые два пообещали меня отпустить. А потом вдруг подмогу вызвали. Хотя, может, не они, а Сенечко. Но всё равно: стандартный ментовский прикол. Обещают задержанному, что через пять минут всё разъясниться, а потом задержанный понимает, что всё ещё хуже, чем он мог предположить. Очень сильно с толку сбивает. Наверное, именно в такой ситуации многие дают «правильные» показания. Отпустили меня не так быстро, как можно понять из тогдашнего текста. Сейчас уже не вспомню точно, что говорили правоохранители, но намекали, что «придётся проехать».

Любопытно, как тогда реагировал милиционер на мой вопрос. Сказал мне: «Спрашивать нельзя… То есть, а почему, собственно, мы должны запрещать задавать вопросы?». Что-то у него в голове перещёлкнуло. Всё-таки опасался, как бы ситуация против него в конечном счёте не обернулась. Вдруг потом начальство наедет: «Ты почему препятствовал журналисту в осуществлении профессиональной деятельности?». Понятно, что вопрос был бы лукавым, но отвечать служивому на него бы пришлось. Видимо, в 2008-м такие повороты сюжета хоть и изредка, но ещё случались.

О выборах тех писать не хотел, потому что знал, что правды мне не дадут написать всё равно. А раз уж отправили, пытался не скатиться в сервильно-подобострастный тон; просто констатировать, что увидел на участке. Заглянул-то туда на полчаса. Понятно, что бдительной Сенечко нужно было просто подождать, пока я уйду. А потом можно что угодно делать. Не остановил бы её этот псевдонаблюдатель, в роли которого на том участке выступила Нина Насырова. «Пока не началось», спрашивал у неё, с какой целью КПРФ – партия, которую Насырова представляла – вообще выдвинула кандидата на те выборы. Но Насырова не могла из себя выдавить даже стандартную фразу про то, что это у них тренировка такая.

Обычно подписывал свои тексты псевдонимом Алексей Никонов, но в тот раз – настоящей фамилией. В газете текст мой вышел в искореженном виде. Калитина постаралась. Упоминание об инциденте с милицией осталось. Но стало каким-то совсем уж невнятным. К тому же мой текст оказался под одной шапкой с заметками других корреспондентов «Шахтёрки», писавших о выборах. Журналист Александр Матвеев, что называется, сумел сохранить лицо. Ничего «крамольного» не написал, но и холуйской его заметка не выглядела. А Ирина Татаринцева прогнулось по полной. Мой текст тогда никакого резонанса не вызвал. Может быть, потому, что затерялся между корреспонденциями Татаринцевой и Матвеева. А может, дело и в другом. Примерно в тот же период приезжал в Прокопьевск какой-то крупный чин из ГИБДД. И почти ни одна городская маршрутка в день визита на линию не вышла. Как говорится, от греха подальше. А то вдруг высокому чину взбредёт в голову самолично техосмотр произвести! День был будний, и люди добирались на работу кто как мог. И потом – никакого ропота, никакого возмущения. Все ко всему привыкли.

Семь с половиной лет прошло с тех пор. А кажется, что целая эпоха. Президентские выборы, а выбирают не Путина. Уму непостижимо! Сейчас кажется, что Путин был всегда и останется навечно. Многих обнадёжило, что в 2008-м он не стал менять конституцию и идти на третий срок. Напрасные надежды, как выяснилось позднее.

Помните, после тех выборов Путин и Медведев сначала шли по ночной Красной площади под песню «Любэ».

А потом сделали вот так.

«Нацпроект» — уже забытое словечко из тогдашнего моего текста. Сейчас это что-то, как пишут в словарях, «устаревшее, архаичное». Наподобие словосочетания «развитой социализм». В 2008-м, кажется, высшие начальники иногда ещё говорили про «суверенную демократию». Сейчас уже ни про какую не говорят.

Не хотел бы, чтобы кого-то этот текст убедил: голосовать бессмысленно. После тех выборов один наблюдатель (он не вмешивался, а действительно только наблюдал) рассказывал, как на его глазах делали вбросы на другом участке. Если вы не пришли на участок, за вас могут проголосовать лакеи режима, заполнив неиспользованный бюллетень по своему усмотрению. Голосуя за любого кандидата, кроме «правильного», навязываемого, мы даём понять, что существующее положение вещей нас не устраивает. Да, в протокол могут записать и цифры «с потолка». Но давайте не будем упрощать фальсификатором задачу. Всё-таки чем сложнее совершить преступление, тем меньше желающих это сделать.

Оценить запись:
Рейтинг записи - 5.00 /5 (4 оценки)
Поделиться:
Комментарии
  • Василий Попок
    // Василий Попок
    Прелесть какая.
    Похоже, Прокопа — край непуганых идиотов.
  • Udgine Udgine
    // Udgine Udgine
    Помню, много кричали про фальсифиуации.
    Заявления в прокуратуру где? Вот и резонанс был бы.
    Чет про Ангелю Меркель, на 4 срок выдвигающуюся, рефлексий не уловил…
    Кстати, если память не изменяет, избирательные участки были оборудованы видеокамерами.Гражданский долг какбэ насточиво требует разобраться в фальсификациях, не?
  • Фома Неверов
    // Фома Неверов
    Udgine Udgine, заявлений в прокуратуру было многие сотни. Почему нет резонанса — спросите прокурорских и судей.
    Про выдвигающуюся Меркель в Германии полно рефлексий. Почему таковые должны быть в Росии, непонятно.
    Видеокамеры с участков, увы, убраны.
  • Василий Попок
    // Василий Попок
    Пример хотя бы одного толкового заявления в прокуратуру найдётся?
  • Udgine Udgine
    // Udgine Udgine
    Надеюсь, мы тут не антимонии разводим, а истину и справедливость пытаемся узреть. Мне вот тоже интеоесно показалось с портретом гаранта на участке, сколько лет прошло, ответ на уместность есть, нет? Вот и запрос в прокуратуру, первым делом наклевывается! Чо не так то? В случае справедливости неуместности- всероссийская слава, не?
    А стрелки переводить, мол, спросите у прокурорских, а, по ощущению, именно стрелки переводятся, а не справедливость ищется, как то по-детски штоле…
    Там ведь, у прокурорских, тоже люди, тоже радеют. Разве не?
    Думаю, за справедливость народ подпишется.
    А расчитывать на резонанс… Это что? И как?
  • Фома Неверов
    // Фома Неверов
    Наверное, не. Или да. Или не, наверное. Уместность узреть, чо. И как?
    Простите, но всё-таки изучение русского языка приносит пользу в понимании.
    По делу: вы чего-то не знаете, и этого нет. Так? Не так. Но разубеждать окоты и времени нет, ещё раз простите.
  • Udgine Udgine
    // Udgine Udgine
    … истину и справедливость пытаемся узреть, ок?
    Мне показалась очень интересной коллизия с портретом одного из участников политического процесса на избирательном участке в день выборов. Исходя из вышеуказаных мотивов, первым делом просится запрос в прокуратуру, разве нет? Понимаю, 7 лет прошло с того дня, а ответ на вопрос? Или с мотивами деятельности определиться надо?
Комментировать: