Погода
на 23 августа
14°C
Курс валют
на 22 августа
$ 59.06
69.5
Ваш город:
Андрей Новашов

Атлант-дауншифтер. Часть 2

Продолжение текста  об Александре Городницком. Лермонтов и Губерман. Советская Галатея. Сибирь вместо Гоа. Фрейдист-шестидесятник.

Дуэлянты и приспособленцы

Городницкий, сочинявший песни про палачей минувших эпох, сталкивался с инквизиторами своего времени. В начале 70-х экстренно переезжает из Ленинграда в Москву. Во многом это связано с давлением со стороны «компетентных органов». С него пытались взять подписку о том, что он не будет писать песни. Городницкий сказал, что может публично их не исполнять, а перестать сочинять – не в его власти: песни сами рождаются в голове. Несколько лет у него действительно не было концертов. С его другом – поэтом Игорем Губерманом – Система обошлась жёстче и отправила за решётку.

Городницкий посветил Губерману песню.

Знакомые граждАне и гражданки,
Передаю вам пламенный привет.
Спит вся Москва, и только на Лубянке
Не гаснет свет, не гаснет свет.

Нас с детства учат мудрости привычной:
Не трогают тебя — и ты не тронь!
А мы стремимся к правде горемычной,
Как бабочки стремятся на огонь.

Мне у барака сумрачные ели
Придётся наблюдать ещё не раз.
С тобой давно мы в том огне сгорели.
А кто-то в нём сгорает и сейчас.

Мне век не знать ни бабы, ни полбанки,
Назад дороги не было и нет.
Спит вся Москва, и только на Лубянке
Не гаснет свет, не гаснет свет.
1979

И ещё одна песня на эту же тему.

Что снится ночью прокурору?
Что снится ночью прокурору,
Когда полуночную штору
Качает слабым ветерком?

Не выносить из дома сору,
Не выносить из дома сору,
Не выносить из дома сору
Ему советует горком.

Что видит ночью заседатель?
Что видит ночью заседатель?
Что видит ночью заседатель,
Обняв жены тугой живот?

Ему хоть что под нос подайте,
Ему хоть что под нос подайте,
Ему хоть что под нос подайте —
Он обязательно кивнёт.

А председателю приснится,
А председателю приснится,
Когда сперва ему не спится,
А после он уснёт, как все,

Что он — лишь маленькая спица,
Что он — лишь маленькая спица,
Что он — лишь маленькая спица
В большом казённом колесе.

А осуждённому приснится,
А осуждённому приснится,
Когда прожектора зарница
На сонный лагерь упадёт,

Что сколько срок его ни длится,
Что сколько лет ему ни биться, —
Район ли, область ли, столица —
Нигде он правды не найдёт.

А у заборчиков дощатых,
При фонарях и автоматах,
Всю ночь вздыхая о девчатах,
Стоит молоденький наряд.

И никого нет виноватых,
И никого нет виноватых,
И никого нет виноватых —
Лишь невиновный виноват.

Что снится ночью прокурору?
Что снится ночью прокурору?
Что снится ночью прокурору,
Когда впадёт он в забытье?

Сны про избу да про корову,
Сны про избу да про корову,
Сны про избу да про корову —
Про детство давнее своё...
1987

Ну что? По-моему, в стране ничего не меняется.

Концерт А. Городницкого. 1980-е

Ещё один известнейший человек, с которым дружил Городницкий – историк Натан Эйдельман. Сущесвует аудиозапись их совместного выступления "Река времён": песни и стихи Городницкого на исторические темы и комментарии Эйдельмана. Этих двух людей объединяет неказённое, неофициальное отношение к ключевым персонажам минувших столетий. Особенно к поэтам девятнадцатого века.

Памятник в Пятигорске

Продаёт фотограф снимки,
О горах толкует гид.
На Эльбрус, невидный в дымке,
Молча Лермонтов глядит.
Зеленеют склонов кручи,
Уходя под облака.
Как посмели вы, поручик,
Не доехать до полка?

Бронза греется на солнце.
Спят равнины зыбким сном.
Стриж стремительный несётся
Над пехотным галуном.
Долг вам воинский поручен, —
Проскакав полтыщи вёрст,
Как посмели вы, поручик,
Повернуть на Пятигорск?

Пикники и пьянки в гроте,
Женщин томные глаза...
Ваше место — в вашей роте,
Где военная гроза.
Там от дыма небо серо,
Скачут всадники, звеня.
Недостойно офицера
Уклоняться от огня.

Ах, оставьте скуку тыла
И картёжную игру!
Зря зовёт вас друг Мартынов
Завтра в гости ввечеру.
На курорте вы не житель, —
В деле было бы верней.
Прикажите, прикажите
Поутру седлать коней!
1975

Немало песен посвятил и литераторам века двадцатого. Самая горькая  – о Горьком.

Не возвращайся, Горький, с Капри,
Где виноградная лоза.
Бежит в усы за каплей капля
Твоя горючая слеза...

Поймешь страну родную мало,
Ее увидев изнутри.
На трассе Беломорканала
Напрасных слов не говори.

Не возвращайся, Горький, с Капри,
Пей итальянское вино.
Расстрел неправедный, этап ли, -
Тебе там это все равно.

Не упускай свою удачу,
Попав однажды за рубеж
Не приглашай вождя на дачу,

Его пирожные не ешь.

Не рвать в лесу тебе малину,
А из окна глядеть в тоске
И смерти ждать неумолимой
В своем пустом особняке.

Ты станешь маркой на конверте
В краю заснеженной хвои,
Где мучит брата брат до смерти,
Слова цитируя твои.

Не возвращайся, Горький, с Капри, -
Возьми платок, протри глаза!
Бежит в усы за каплей капля
Твоя горючая слеза...
1988

Такой вот привет из перестроечного 88-го года писателю Захару Прилепину, кинорежиссёру Владимиру Бортко и прочим деятелям культуры, подавшимся сегодня в сталинисты.

Вот что сам Городницкий рассказывал об этой песне: «… Городские романсы — от "Кирпичиков" до наших дней — серьезная песенная форма. Как у Брассанса: веселенький мотивчик, а людей ведут на расстрел. А хохот стоит жуткий… Что-то заключено в таком вот парадоксальном сочетании. У меня есть подобная поделочка с простенькой мелодией, недавно написанная и посвященная памяти великого пролетарского писателя, основоположника социалистического реализма, который имел неосторожность подсунуть нашему усатому вождю замечательную формулу: "Если враг не сдается — его уничтожают". Эта фраза висела на воротах всех лагерей и была обоснованием приказов об уничтожении "врагов народа". Эта трагическая фигура — А. М. Горький. Я позволил себе написать песню его памяти в форме такого вот простенького городского романса».

О мелодиях Городницкого еще напишу пару слов.

Make love, not war

Выше писал, что дюжину песен Городницкого знают все. «Жена французского посла», безусловно, в этом «шорт-листе». Вообще любовная лирика составляет значительную часть им сочинённого. Кроме упомянутой весёлой песенки, доставившей автору массу неприятностей (сюжет общеизвестный, пересказывать не буду), на слуху песня «Предательство» — может быть, самая драматичная в творчестве барда. Но в эту подборку включу другие тексты.

Галатея

В летней Греции полдень горяч,
Пахнут медом высокие травы.
Только в доме у скульптора — плач,
Только в доме у скульптора — траур.
Причитанья и слезы вокруг,
Хоть богов выносите из дому.
— Что с тобою случилось, мой друг?
— Галатея уходит к другому!
Позабыв про еду и питье,
Он ваял ее нежно и грубо.
Стали теплыми бедра ее,
Стали алыми белые губы.
Над собою не видя беды,
Жизнь он отдал созданью родному.
Пропадают напрасно труды -
Галатея уходит к другому!
Не сиди же — печаль на челе, -
Принимайся, художник, за дело:
Много мрамора есть на земле,
Много женского жаркого тела.
Но пустынно в его мастерской,
Ничего не втолкуешь дурному, -
Он на все отвечает с тоской:
— Галатея уходит к другому!
А у храма растет виноград,
Красотой поражает природа,
И опять на Олимпе доклад,
Что искусство — оно для народа.
Бродят греки веселой толпой,
Над Афинами песни и гомон...
А у скульптора — мертвый запой:
Галатея уходит к другому!
3 февраля 1969

Невероятное переплетение расхожих представлений о жизни древних греков с реалиями брежневской эпохи! Советский лозунг «Искусство для народа» вдруг стал темой доклада древнегреческого демагога. «Хоть богов выносите из дома» — адаптированный вариант фразы «Хоть святых вон выноси» для «античных» людей, которые верили сразу во многих богов. И, как и в других стихах Городницкого, трагическая история уживается со сниженной лексикой («мёртвый запой»). "Бродят греки весёлой толпой". Забавная картинка вместо привычного в таких случаях эпического полотна. Бард как будто митьков предвосхитил.

Сюжетом для следующей песни послужила легенда, восходящая к эпохе Киевской Руси. Согласно легенде, дочь половецкого хана Кончака полюбила княжича Игоря, плененного в бою её отцом.

Кончаковна

Мой конвойный захрапел и дышит ровно,
Напрягает месяц ночи тетиву.
Выходи же на свиданье, Кончаковна,
На степную, на горячую траву.

Посмотри, в ночи река течет небыстро
И кузнечики звенят, как бубенцы.
Зря друг друга уважают за убийства
Наши глупые и страшные отцы.

На Путивль я за полками не поеду,
Понапрасну над степями льется кровь, -
Три войны не достигают той победы,
Как одна лишь разделенная любовь.

Не укрою грудь горячую металлом,
Верный шлем свой позабуду и колчан, -
Чем сражаться нашим воинам усталым,
Лучше нам с тобой сражаться по ночам.

Мой конвойный захрапел и дышит ровно,
Напрягает месяц ночи тетиву.
Выходи же на свиданье, Кончаковна,
На степную, на горячую траву.
1972

Ну просто«Make love, not war»! После томского концерта, на котором мне довелось побывать, спрашивал Александра Моисеевича, знает ли он русский рок, слышал ли, например, Башлачёва. Городницкий сказал, что нет. К англоязычной рок-музыке он, судя по всему, тоже равнодушен. И всё-таки мировоззрение Городницкого перекликается с идеологией хиппи (о чём сам бард вряд ли подозревает): убеждённый пацифист (вспомним приведённый выше текст «Не стреляй, солдатик, в брата»), сторонник свободной — от всех условностей — любви.

Социолог Марк Симон проводит неожиданную параллель, сопоставляя культуру хиппи и советскую бардовскую песню: «Морошка — это тоже своего рода эскапизм, фактически транс, но он соци­ально обусловленный. В Калифорнии в 1960-е говорили, что у нас не получи­лось ничего изменить во внешнем мире, поэтому давайте уедем в Гоа и будем там употреблять наркотики, а тут говорили — давайте уйдем в Сибирь и будем там петь «Милая моя, солнышко лесное».

А. Городницкий и Ю. Визбор

Б. Окуджава, А. Городницкий, Ю. Ким. 1986 год

И ещё одна песня Городницкого, сочинённая совсем недавно, и вошедшая в альбом «Глобальное потепление».

Остров

Чтобы жить безмятежно и просто
Я куплю тебе маленький остров,
Где на ветках живут бандерлоги,
Не платя государству налоги.

Если остров дешевле квартиры,
Мы там сами поставим сортиры,
А на зависть оставшимся людям
Никого там мочить мы не будем.

Там с тобою мы вместе на пару
Станем песенки петь под гитару
И забыв про научные книжки 
Будем трахаться без передышки.

Будем пить молоко из кокоса
Не смотри же, любимая, косо.
Ведь тебе ни в Москве, ни в Париже
Не найду я жилплощади ближе.

Чтобы жить безмятежно и просто,
Я куплю тебе маленький остров,
Где на ветках живут бандерлоги,
Не платя государству налоги.

Это уже не просто хиппи, а какой-то 80-летний анархист-дауншифтер!

Дружеский щарж на А. Городницкого с цитатой из его песни

Я не пытался сделать репрезентативную подборку стихов. Городницкий написал цикл песен о Санкт-Петербурге. Из под его пера выходили стихи, посвящённые научным открытиям и заблуждениям и современному – печальному – состоянию науки в России. Сочинял песни-зарисовки о странах, где побывал: от Азербайджана до Японии. Участник многих морских экспедиций, Городницкий писал о моряках. Только о пиратах песен у него столько, что хватит на целый «Пиратский диск».

В  связи с событиями в Украине интернет-сообщество обсуждало его песню «Севастополь останется русским», сочинённую задолго до присоединения/аннексии Крыма, и мыслил бард в категориях культурно-исторических, а не геополитических. «Я всегда считал Севастополь русским городом, пусть меня любые либералы осуждают. Но тот способ, которым он был "возвращен", никуда не годится. Это была аннексия. И уж, конечно, я никогда не думал, что мы доживем до позорной войны с Украиной», — объяснил Городницкий в недавнем интервью Леониду Велихову.

Я пил с Городницким?

Чуть-чуть расскажу о памятном концерте Городницкого в Томском Госуниверситете, состоявшемся около восьми лет назад. Пришёл в качестве корреспондента газеты, в которой тогда работал. Концерт какой-то «целевой» (или как это называется?). Не по билетам. Сейчас не вспомню почему, но разрешение присутствовать в зале мне пришлось спрашивать непосредственно у Городницкого. Уже признавался, что с творчеством Александра Моисеевича на тот момент был знаком поверхностно, но, конечно, понимал, что это человек-легенда. Однако общался он настолько просто, что мне казалось, будто это не сам Городницкий, а человек, похожий на него. И во время концерта Городницкий относился к самому себе без пафоса. Он абсолютно не понимает своего значения и масштабов популярности. Пел и рассказывал так, будто находится у друзей на кухне. С единственной разницей – весь концерт провёл на ногах, ни разу не присел, хотя в том году ему было почти семьдесят пять.

Этот доверительный и демократичный настрой передался слушателям. Во время короткого перерыва я оказался в импровизированной курилке с солидными людьми, внешне похожими на профессоров (вероятно, ими они и являлись). И они так непосредственно общались с маргиналами, вроде меня… Уверен, в повседневной жизни держат себя иначе. Это Городницкий подействовал. Вообще этот незначительный эпизод в курилке врезался в память потому, что возникло ощущение, будто я очутился в 60-х. Ещё и ливень за окном. Фильм «Июльский дождь» вспоминал.

После концерта зашёл в гримёрку (назовём эту комнатку так), где отдыхал Городницкий, чтобы задать пару вопросов. На столике бутылка коньяка, несколько стопок. Городницкий попросил, чтобы налили и мне. Когда я выпил, бард сказал примерно следующее:

— Вот вы молодец, не боитесь. А то в перерыве между отделениями приходила девушка-журналист, меня увидела и испугалась. Я ей говорю: «Не бойтесь. Я ещё не труп. Вот потрогайте руку, я тёплый!».

Но я тоже очень волновался. И, когда поднимал стопку, рука моя дрожала. Даже не могу тщеславно заявить: «Я пил с Городницким!», потому что от волнения не запомнил, пил ли сам Александр Моисеевич. Городницкий – предельно искренний человек. И после концерта я очень боялся ляпнуть какую-нибудь банальность, а большинство журналистких вопросов всё-таки предсказуемы. Газетный номер с той, уже давней, публикацией у меня не сохранился. Дословно помню только последнюю фразу, сказанную Городницким в ответ на мой последний вопрос: «Я сторонник теории Фрейда и считаю, что миром движет любовь». Разумеется, речь шла не о вульгарном фрейдизме, а о любви как первопричине всего, что происходит.

Ещё рассказывал, что в Томске его поселили в четырёхкомнатную квартиру, а он привык жить в каюте или в палатке.

— Мне страшно одному в этом огромном пространстве. – смеялся Александр Моисеевич.

Вообще Городницкий – пассионарий (думаю, нашёл точное слово). В тот вечер ему аккомпанировал известный томский бард. Я слышал, как он играет на других концертах. По меркам  КСП – просто виртуоз. Но на концерте Городницкого иногда сбивался. Александр Моисеевич благородно объяснял, что гитарист безупречен, и это он, Городницкий, во всём виноват. После выступления томич рассказал, что однажды Городницкому аккомпанировал молодой Александр Розенбаум, который на репетиции так нервничал, что рубаха насквозь промокла от пота. История про Розенбаума – апокриф. Во всяком случае, мне нигде не доводилось читать подтверждение. Но похоже на правду.

А вообще с Александром Моисеевичем сотрудничают талантливые аккомпаниаторы. На этом снимке 1980 года А. Городницкий и С. Никитин

Городницкий ни в коем случае не подавляет. Но рядом с ним остро ощущаешь своё несовершенство. Действительно, последний из могикан. Точнее, — из Атлантов (если вспомнить самую известную его песню).

После томского концерта случайно услышал, как Александра Моисеевича обсуждают томские чиновники от образования, которые зачем-то пришли на выступление.

— Не то, не то.  Вот Митяев недавно приезжал, так он хотя бы с оркестриком. А этот – под одну акустическую гитару.

Недалёкие они люди. Поэтому в начальники и выбились. На самом деле, музыкальный минимализм рифмуется с поэтикой Городницкого. Принято считать, что в бардовской песне аккомпанемент всего лишь вторит ритму стиха или этот ритм усиливает. Применительно к песням Городницкого это не совсем так. В сочинённых им мелодиях (мелодистом его, безусловно, можно считать) отголоски самых разных музыкальных жанров: романс – городской и цыганский, вальс (даже в названии песни нашло отражение – «Вальс геофизиков»), танго, народные песни – не только русские, но и, например, шотландские. Но главное даже не это. «Веселенький мотивчик, а людей ведут на расстрел», — как сказал Александр Моисеевич, комментируя свою песню про Горького. Этот приём – сочетание трагичного текста и развесёлой мелодии – Городницкий использует очень часто, говорит о серьёзных вещах как бы не всерьёз, снимает пафос. Песенок совсем уж легкомысленных у Городницкого почти нет. Даже знаменитая ранняя песня «Перекаты» при всей её, что ли, молодцеватости, совсем невесёлая. Она посвящена памяти рано погибшего друга. «К большой реке я наутро выйду, / Наутро лето кончится, / И подавать я не должен виду, / Что умирать не хочется». Заканчивается лето – какая-то безмятежная пора. Подходит к концу и недлинный путь, который суждено было пройти герою песни.

«Хорошего человека узнать легко: у него печаль в сердце и улыбка на лице», – эти слова Честертона, ставшие афоризмом, очень точно характеризуют Александра Городницкого.

Не успел дописать этот текст к 20-му марта. Но сегодня День поэзии, а 22-го у Городницкого концерт в санкт-петербургском Театре Эстрады, приуроченный ко Дню рождения. Предлагаю мысленно присоединиться к поздравлениям, которые завтра прозвучат.

И напоследок текст «антикликушеской» песни Городницкого, сочинённой в 1959 году.

Не несите мне веночки
С креп-сатинной бородой, —
Лучше я умру на кочке
Или, скажем, под водой.

Перед смертью жрал я вдоволь
Мясо, овощи, грибы,
И пускай не будут вдовы
Мне заказывать гробы.

Вам бы, вдовы, утешаться,
Вам бы, вдовы, утешать.
Только дай вам отдышаться —
Всё повтОрится опять.

Надо мной не ставьте точки,
Я остался молодой...
Рыжий мох растёт на кочке,
Рыба ходит под водой.

А. Городницкий. 1957 год

Оценить запись:
Рейтинг записи - 5.00 /5 (3 оценки)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: