Погода
на 22 мая
°C
Курс валют
на 22 мая
$ 56.71
63.71
Ваш город:
Мнения

Волос революции

События последних месяцев в Украине разделили граждан России на два неравных лагеря, став отличным индикатором настроений российского общества. Равнодушных к происходящему сначала в Киеве, на Майдане Независимости, потом в Крыму, а сейчас на юго-востоке Украины в России и впрямь не осталось — поиск фашистов и уничтожение бандеровцев стали для многих россиян новой национальной идеей, гораздо более важной, чем приведение в порядок собственного государства, не отличающегося от какой-нибудь Уганды ни развитием, ни гуманностью, ни духовностью; и уж лучше бы это было безразличие, чем желание стереть с лица земли тех, кто имеет другую точку зрения на искусственно созданный Кремлем российско-украинский конфликт.

Основатель и бывший председатель наблюдательного совета российского информационного агентства «Новый регион», а ныне главный редактор «НР-Балтия» Александр Щетинин оказался не просто в гуще украинских событий — он стал проводником идей Майдана, его хроникером и одним из идеологов, превратившись из медиа-менеджера в общественного деятеля. Разумеется, это вызвало недовольство у российских властей — публикации и редакционная политика «Нового региона» неоднократно оказывались под пристальным вниманием в среде политической элиты, но, пожалуй, впервые сайт оказался на самом острие информационной войны. Щетинину на выпады против себя пришлось реагировать — сначала он ушел с руководящих должностей в «Новом регионе», потом заявлял о планах ходатайствовать о политическом убежище в Литве, опасаясь преследования со стороны российских силовиков, а последние недели с интерактивных полос не сходит его желание выйти из гражданства РФ, став гражданином Украины.

Для одних он национальный герой, для других — национал-предатель, для меня же ни тот, ни другой. Но, однако, нужно учесть тот факт, что умение найти в себе силы заявить о собственной позиции было достойно уважения в России всегда, тем более во времена сегодняшнего всеобщего помешательства.

Я поговорил с Александром не только о тех текстах, которые готовила его уже бывшая московская редакция про Кемеровскую область — надо признать, что это был лишь повод для разговора о более важных вещах. Потому что если на мечтах о развитии Кузбасса можно уже давно поставить жирный крест, то в свободную Украину еще по-прежнему хочется верить.

Александр Щетинин

Я нашел для себя страну, которой нужно помогать в развитии, которую нужно отстраивать — а не ждать годами, как в России, когда станут возможны перемены.

Шипилов | В августе прошлого года «Новый регион» начал публиковать на своем сайте материалы, которые оказались сведены в громкий цикл «Последний хан уходит». Если верить вашим источникам, беседы с которыми и стали основой тех текстов, отставка Тулеева должна была состояться еще как минимум полгода назад, но хан и ныне там.

Щетинин | Для нас это был уже третий цикл публикаций, потому что Амана Гумировича наша команда очень любит, и не упускает его из поля зрения. Первые два цикла — «Друзья Амана» и «Шахтерский рай» — мы выпускали еще в 2007 году, и затрагивали в них много неприятных, мягко говоря, вопросов для кузбасского губернатора. Но он по-прежнему сидит в своем кресле, потому что выгоден федеральным властям, он очень им удобен.

В любой европейской стране не только обвинения, но и даже подозрение в коррупции, в политической нечистоплотности ведут к тому, что рядовой чиновник, не говоря уже о руководителе такого важнейшего в экономике страны региона, должен подать в отставку до разбирательства. А здесь с той стороны было не то, чтобы молчание — наоборот, попытки найти авторов тех материалов, каким-то образом на них воздействовать...

Да, он никуда не уходит — не взирая на плачевное состояние здоровья, — и пока первое лицо в государстве не распорядится, он так и будет сидеть и править Кузбассом.

Шипилов | А вообще, для чего вам и московской редакции «Нового региона» был так необходим тот цикл публикаций, ведь вы прекрасно понимали, что не будет никакого ухода на пенсию, а что все развивается именно по сценарию пребывания у власти советского генсека, когда только смерть разлучит нас?

Щетинин | Так получилось, что в «Новом регионе» работают сразу несколько человек, которые являются выходцами из Кузбасса — из Новокузнецка в массе своей. Нам дорога судьба нашей малой родины, нам небезразлично, что там происходит.

В любом случае эти материалы рано или поздно понадобятся — никто не вечен, не будет же он всегда руководить регионом. Хотя многие российские руководители считают, что они в некотором роде бессмертны — так же, как считали Чингисхан, Сталин или Гитлер, чьи лекари убедили их, что изобретена пилюля бессмертия. Такого не будет и здесь, рано или поздно придет судный день, и тексты «Нового региона» про бизнес и политическое окружение Амана Гумировича Тулеева очень пригодятся как подспорье для материалов уже уголовных дел.

Шипилов | Поддержка политтехнолога Олега Матвейчева при выдвижении на должность новокузнецкого мэра прошлым летом — это тоже, как я понимаю, жест из категории заботы о малой родине?

Щетинин | Олег Матвейчев тоже из Новокузнецка, мы с ним очень хорошо знакомы… Но отношения на сегодня разорваны, хотя они и до этого были весьма прохладными — мы находимся в разных лагерях: я выступаю за свободную Россию, а он работает в различных структурах, связанных с администрацией президента, борется за совершенно противоположное. Матвейчев очень хорошо проявил себя 30 ноября прошлого года, когда в Киеве разогнали студентов на Майдане Независимости, отписавшись в Фейсбуке, что «раз танков не было — значит, не считается». Разумеется, он получил очень жесткий ответ.

После этого уже не оказалось смысла поддерживать даже земляческие отношения, хотя каждый выбирает для себя свой путь. Более того: мы находимся по разные стороны границы — я в Киеве, а он постоянно сидит в Ростове-на-Дону, и как политический консультант очень плотно участвует в войне против Украины.

Шипилов | К событиям в Украине мы еще вернемся, я просто хочу понять вот что: одно дело готовить разгромные тексты про Тулеева с разной степенью аргументированности претензий к нему, но совсем ведь другое дело — заниматься поддержкой политического маргинала.

Щетинин | Тут ведь какая история. Матвейчев хотел пойти на те выборы в интересах определенных кремлевских структур, которые тоже устали от Тулеева — и его пытались использовать как некую торпеду против губернатора, и «Новому региону» данное движение оказалось интересным.

Шипилов | Думаю, для вас не является секретом, в какие условия загнана в Кемеровской области журналистика как профессия. При этом информационное агентство «Новый регион», имеющее одну из крупнейших корреспондентских сетей в Евразии, почему-то обошло стороной Кузбасс. Не кажется ли вам, что гораздо лучшим проявлением того самого принципа землячества было бы открытие региональной редакции, нежели чем интервьюирование неназываемых источников, осевших здесь, в Москве?

Щетинин | Такие попытки нами многократно предпринимались, но для деятельности любой редакции необходим финансовый ресурс. Мы искали партнеров для открытия филиала, но все они были очень тесно связаны с администрацией Кемеровской области, то есть создать полноценное независимое СМИ у нас не получилось бы.

Шипилов | В феврале в интервью «Ленте.Ру» вы выразили свое отношение к региональным властям: «То, что происходит в Кузбассе, мы считаем преступлением против этой территории и ее граждан». Вопросов, собственно, два.

Первый: вам уже принесли повестку в суд, ведь Тулеев умудрялся вчинять и выигрывать иски и за более невинные реплики?

И второй: кузбасского губернатора вы, как мне кажется, не забываете никогда. Складывается впечатление, что у вас к нему что-то личное.

Щетинин | Я знаком с Тулеевым еще со времен шахтерских забастовок, помню, как он тогда вклинивался во властные структуры.

По-моему, это был первый съезд народных депутатов РСФСР, я присутствовал на нем как журналист от Кузбасса, и мне позвонила министр здравоохранения Белла Денисенко, сказала, что как раз сейчас собирается вся кузбасская делегация, приходи, будет интересно. Я подошел — да, все в сборе. И увидев меня, Аман Гумирович бросился с рукопожатиями-объятиями. Меня это удивило, потому что мы никогда не были накоротке. После того, как совещание закончилось, я спросил у Беллы Анатольевны, что это было. А она отвечает: «Аману сказали, что ты известный советский журналист, вот он и решил подружиться и лизнуть, он весь в этом».

Так что личного тут ничего нет, здесь только обеспокоенность и негодование — потому что подобный человек, дорвавшийся до власти, чтобы разорить Кузбасс и загнать его в такую дыру, не должен руководить регионом.

А повесток никаких не было, но, насколько я знаю, были предприняты меры по розыску как меня лично, так и других руководителей «Нового региона». Там вопрос вообще по-другому решался — хотели купить наших авторов, например, — но в юридической плоскости они почему-то действовать не стали.

Шипилов | Вот вы говорите: «разорил область», «нужно судить», «должен уйти», и дело не в том, что этот ваш настрой вызывает у меня какой-то внутренний протест. Но если вы скажете эти же самые слова о Тулееве где-нибудь в кузбасской глубинке, вас же там, откровенно говоря, не поймут, если не побьют.

Щетинин | Не знаю, у меня в Кемеровской области осталась масса знакомых, которые по-прежнему стоят на демократических позициях, и которые даже не собираются уезжать из Кузбасса. Это не журналисты, не политики, не общественные деятели — простые люди, которые сидят на кухнях, которые не довольны не только Тулеевым, а тем курсом, который выбрала нынешняя российская власть. И свою позицию они никак не проявляют, потому что понимают, чем это для них может закончиться, но она есть, да и таких людей на самом деле немало, честно говоря.

Шипилов | То есть в Кузбассе, где от гражданского общества камня на камне не осталось, вы еще видите какой-то протестный потенциал?

Щетинин | Исходя из общения с людьми, которые там живут, а живут в Кузбассе не только бабушки, считающие Тулеева Солнцем, освещающим их путь, — то да, конечно. В Кемеровской области есть критически мыслящие, оппозиционно настроенные люди.

Я в последнее время много общаюсь с земляками в Фейсбуке, и выясняется, что они читают мои материалы, звонят через Скайп, выражают поддержку моей позиции и курсу «Нового региона», но публично распространять информацию, «лайкать», многие не решаются. Я как-то поинтересовался у целого ряда кузбассовцев, почему они присутствуют в Сети незримо — ответили, что боятся лишнего внимания, опасаются, что нажатие на кнопку Like может начать рассматриваться как открытый протест против режима; они не хотят неприятностей. И эти люди там остались, они там живут, они ждут перемен.

Шипилов | Строго говоря, единственной результирующей всей журналистской деятельности «Нового региона» в отношении Кузбасса является лишь ответная публикация на сайте «Новолитика», тесно связанным с пресс-службой администрацией Кемеровской области. Понятно, что обвиняя вас в «заказухе» и «желтизне», они писали скорее о своих профессиональных ценностях, но стало ли для вас сюрпризом, что единственное, чем может ответить кузбасская власть, это подготовка в ваш адрес текста, где бред и клевета идут рука об руку с первого до последнего абзацев?

Щетинин | Разумеется, нет, потому что это стало уже привычной реакцией российских политиков на наши материалы — они на все наши публикации отвечают в подобной истеричной манере.

Мы организация малобюджетная, наш сайт никогда не вкладывался в рекламу собственного ресурса, но этим всегда занимаются наши оппоненты, мы таким публикациям лишь радуемся. И то, что в той статейке все выдумано и высосано из пальца — вплоть до того, что Матвейчев является владельцем «Нового региона», — нас это только смешит.

Шипилов | Вы уроженец Кемеровской области, вся ваша профессиональная карьера в большей степени связана с Омском, Екатеринбургом и Москвой, но в последнее время вы превратились в рупор событий в Украине. Почему происходящее там оказалось вам так близко к сердцу?

Щетинин | Сейчас наступил такой момент: есть свободное государство Украина, абсолютно соответствующее моим представлениям о государстве, которое смотрит в будущее. Для меня это не просто страна, это именно Русь — место, где не забыты, не перечеркнуты все славянские, все человеческие ценности. Я нашел для себя страну, которой нужно помогать в развитии, которую нужно отстраивать — а не ждать годами, как в России, когда станут возможны перемены. Они оказались возможны в Украине — здесь и сейчас.

Я на протяжении последних десяти лет много работал в Киеве, в Крыму, — это тоже отложило свой отпечаток. В конце концов, я женат на гражданке Украины — связан с этой страной родственными связями.

Так что все соединилось для меня в единое целое.

Шипилов | «Новый регион» — вашими в основном усилиями — принял откровенно проукраинскую сторону в российско-украинском конфликте, и не раз становился объектом нападок со стороны российских коллег в необъективности при подаче информации. Такие же обвинения, впрочем, адресованы и большинству российских СМИ от коллег украинских — информационная война в действии. Как считаете, перешли ли вы за эти месяцы ту грань, где заканчивается беспристрастная журналистика и начинается оголтелая пропаганда?

Щетинин | Мне кажется, все совсем наоборот. Я не считаю, что позиция конкретного корреспондента или политика редакции может является отступлением от принципов журналистской этики. Нас Майдан учил писать о происходящем максимально честно, «Новый регион» провозгласил тогда следующий принцип — мы ничего не ставим на сайт со стороны, даем только собственную информацию, но ничего и не снимаем с публикации, даже по требованию. Как журналисты мы здесь стали более принципиальными и более разборчивыми, а вот то, что происходит с российскими СМИ… Это уже нельзя назвать журналистикой, да и пропагандой бы я это тоже не называл. Это просто ложь — все сюжеты на телевидении не просто высасываются из пальца, а сознательно конструируются. И именно эти люди переступили через грань, по сути, став сообщниками военных преступников, орудующих сейчас на юго-востоке Украины, они превратились в таких же наемников. Все же видели кадры, когда российские журналисты отдают указания так называемым ополченцам, все знают, что они беспрепятственно находятся на передовой, участвуют непосредственно в боях — вот это, как мне кажется, уж точно не имеет никакого отношения к нашей профессии.

Я прекрасно понимаю, почему все это льется с экранов телевизора — Путин боится Майдана у себя, под стенами Кремля. Украина ведь очень долго шла к Майдану 2013–2014 годов — политические партии набирали свой вес, гражданское общество взрослело. А в России все наоборот — гражданского общества не существует, политические партии карикатурны и модерируются Кремлем, свободные СМИ можно пересчитать по пальцам одной руки. На Майдане в Киеве я видел удивительное единение людей, чудеса самоорганизации, огромное количество светлых и просветленных лиц — иных там и не было. Когда же подобное начнется в России, это будет та самая Луганда, когда власть в регионах захватят уголовные элементы с автоматами — перемены не обойдутся без огромных потрясений, они не пройдут безболезненно, и я считаю, что к этому нужно подходить очень осторожно.

Шипилов | А поставить на сайт заглушку «ПТН — ХЛО» — это, по-вашему, что: информирование, пропаганда или проявление той самой гражданской позиции?

Щетинин | С моей стороны это был своеобразный протест на попытки рейдерской атаки на «Новый регион»: тогда на десять дней прокремлевски настроенные руководители уральской редакции взяли контроль над сайтом — по крайней мере, они так считали. Я уже неоднократно рассказывал о событиях тех дней: на 19 мая у меня было намечено возобновление вещания на «Новом регионе», и для этого мне пришлось прилететь в Москву, поскольку нужно было лично явиться в РосНИИРОС — организацию, делегирующую права на домены, — чтобы подтвердить свое право на nr2.ru. Такая вот процедура — личное присутствие, показать паспорт, никаких представителей. Уральская редакция, видимо, посчитала, что я не рискну появиться в Москве, опасаясь задержания или уголовного преследования, но я приехал и вернул все права на домены. И 17–18 мая решил устроить на принадлежащем мне сайте такой вот флешмоб, что ли — гражданская позиция может выражаться по-разному, не обязательно сурово, и даже таким шуточным образом. Тем более эта фраза давно уже превратилась в мировой мем — не только киевляне полюбили эту песню.

При этом до меня не дошли какие-то претензии Роскомнадзора, там же были просто буквы — надпись красивая, переливающаяся, правда, очень большая. Все порезвились, в общем. (Смеется).

Шипилов
| В своей колонке в киевском еженедельнике «Новое время» вы назвали Путина «своим личным врагом». Вы много говорите про то, что Украина просветилась за последнее время, но при этом оперируете определениями в кремлевской риторике, где двигателем является именно ненависть.

Щетинин | Такое отношение к Путину у меня не вчера возникло. Именно благодаря ему Россия сейчас находится в таком плачевном состоянии — главным образом, в состоянии плачевного состояния мозгов, людей сознательно облучают этой зомбопропагандой.

Я считаю его военным преступником, думаю, что он должен быть предан трибуналу вместе со своим окружением — сенаторами, депутатами Думы, пропагандистами, называющими себя журналистами...

Но, с другой стороны, это ведь метафора, хотя в Украине у подавляющей части населения сейчас нет никакой любви к российскому президенту. Произошло ведь вторжение — аннексирован Крым, на востоке страны развязана самая настоящая война. И Путин в этой ситуации не может быть для меня никем другим, кроме как личным врагом.

Шипилов | Месяц назад вы объявили о том, что планируете просить у новых властей Украины о вхождении в гражданство этого государства, параллельно в одностороннем порядке отказываясь от гражданства РФ. Почему вы выбрали столь крайнюю меру, ведь все-таки проще быть невозвращенцем, если уж вам так не нравится российская реальность?

Щетинин | Я десять лет прожил в Киеве и на многочисленные вопросы о том, когда я собираюсь принять украинское гражданство, отвечал, что это не входит в мои планы. И во время Майдана говорил, что не буду выходить из гражданства РФ.

Это протест совсем не против власти, нет. В большей степени это попытка отгородиться от тех граждан России, которые рады поддаваться зомбированию нынешнего режима.

Более того: я понял, что не одинок в своем решении. Оказалось, что количество людей в России, желающих уехать в Украину, получить здесь вид на жительство или гражданство, велико. Я ощущаю это, исходя из общения с ними в интернете. И, видимо, мне придется брать на себя функции лидера и здесь — в самое ближайшее время я планирую регистрировать у Украине общественную организацию «Новая Россия», которая сможет объединить бывших соотечественников.

Знаете, я недавно был в украинском посольстве в Вильнюсе, и поинтересовался у консула, занимающегося вопросами предоставления гражданства и вида на жительство, много ли за последнее время поступало обращений от граждан РФ. Если в прошлом году желающих не было, то за пять месяцев этого года к ним обратилось уже десять человек. И это только в Вильнюсе, а сколько таких обращений поступало на территории Украины, можно только предполагать.

Шипилов | Бытует мнение, что русская цивилизация как таковая на самом деле закончилась в 1917 году — по крайней мере на этих территориях. Что остатки русского мира — или духовности, уж как хотите, — сегодня можно встретить скорее на Лазурном побережье и в улочках Дрездена, но никак не в Кремле и не на Пречистенской набережной. Вам не кажется, что по большому счету уже просто нечего и некого объединять?

Щетинин | Я сам неоднократно много писал о том, что Россия уже давно умерла, просто это отказываются замечать. Говорю об этом с горечью, но это так. Все-таки надежда все равно есть — не может же страна быть уничтожена полностью.

Если анализировать волны русской эмиграции, известные до сегодняшнего дня, видно, что они не носили такого уверенного характера — люди уезжали, но считали, что пройдут год-два, и они смогут вернуться. А те, с кем мне приходится контактировать сейчас, уже не собираются возвращаться в Россию. И это тоже большая трагедия, потому что на чемоданах сидят думающие и далеко не худшие люди, а через какое-то время этот процесс сможет принять и вовсе лавинообразный характер. И Украина должна готовиться к такому исходу.

Шипилов | Вы по-украински, кстати, говорите?

Щетинин | Усе розумію, но не розмовляю. (Смеется). И только по той причине, что стесняюсь — мне кажется, что мой выговор покажется смешным. Мне бы хотелось говорить на украинском, но, думаю, смогу это сделать лишь тогда, когда пойму, что мое произношение будет идеальным.

В Киеве ведь этого никто не требует, здесь русский язык является основным средством общения — тут большинство разговаривает по-русски. Вообще, чем больше здесь живешь, тем больше открываешь эту страну. Первые годы я считал, что Киев — это полностью русскоговорящий город, а оказалось, что они со мной разговаривают по-русски только лишь потому, что я с ними заговорил на русском. И если бы я обратился к ним по-украински, мне и ответили бы на украинском, да и английского языка это тоже касается.

Шипилов | То есть бандеровцы вас на колени не ставили, и переходить на украинску мову прилюдно не заставляли? Это ж какая потеря для пропаганды!

Щетинин | Мне в Литве напомнили старую шутку еще перестроечных времен, когда было интердвижение, выступавшее против независимости Литвы. Так вот, чем отличается интернационалист от националиста? А тем, что националист знает по меньшей мере два языка, а интернационалист — один, да и то плохо.

У меня сейчас гостят друзья из России, и они оказались поражены той мирной жизнью в Киеве, хотя прекрасно и так понимали, что здесь нет никаких фашистов, и что за незнание украинского языка никто не расстреливает — украинцы четко разделяют российскую власть и русский народ. Но реальность превзошла их ожидания — они восхищены Украиной, восхищены отношениями между людьми, у них в голове не укладывается, почему не видя на улицах милиции, они не видят и преступности. Самое интересное, когда они вылетали в Киев из Шереметьево, весь персонаж аэропорта был в ужасе — куда вы, дескать, летите, оттуда же наоборот все бегут? На что мои друзья спросили у пограничников — и много ли мимо вас пробежало, кроме членов «Партии Регионов», запятнавших себя кровью на Майдане?

Шипилов | Но вы ведь не будете отрицать, что и пророссийские настроения на юго-востоке имеют место быть? Другое дело, что там готовы бежать совсем не в Россию, а сразу в СССР в его худшем виде.

Щетинин | Есть такая интересная статистика: 97 процентов населения Донбасса никогда не были даже в соседних областях, большинство из них Киев знает по картинке в телевизоре. Причем этих картинок две: одна идет из Москвы, вторая — собственно из Киева. Конечно, они не знают современной России, и я согласен, что они хотят вернуться в Советский Союз. Другое дело, что это совершенно невозможно. Жители оккупированного Крыма, думаю, прозреют очень быстро — глаза у них уже начали раскрываться, — хотя у мыслящей части крымчан иллюзий не было и раньше. Вопрос в том, насколько долго они смогут питаться картинкой из российского телевизора, и верить, в то, что в Киеве обстановка еще хуже, чем в их родном Крыму.

Шипилов | А нужно ли вообще сожалеть Украине о двух миллионах крымских душ? Это ведь тоже очень важный моральный вопрос — в момент, когда твоя страна на пороге перемен, когда за твое будущее на Майдане гибнут люди, взять и побежать проситься в гражданство другого государства, потому что оно поманило их длинным рублем. Может, продались и черт с ними?

Щетинин | Ну, пусть попробуют побыть гражданами Российской Федерации: хотели — поживите. А через год мы их спросим, насколько сладко им живется. Самое смешное, что те пророссийские силы, которые разлагали население Крыма перед референдумом, попробовав выйти на митинги уже после вхождения автономии в состав РФ, в ответ увидели полицейских с требованиями немедленно разойтись. И для них это оказалось первым неприятным сюрпризом, количество которых, думаю, будет только множиться — за что боролись, на то и напоролись.

Украина же будет сражаться за Донецкую и Луганскую области силами жителей этих регионов в том числе: мы же помним, что еще до вторжения банд головорезов и российских наемников, люди десятками тысяч выходили на местные майданы, и это настроение — быть с Украиной, — там никуда не делось.

Шипилов | Проводить параллели между Донбассом и Кузбассом сложно, но придется. И там, и там во главу угла поставлен уголь, одинаково узурпирована на сегодняшний момент власть. В одном регионе сейчас проходит антитеррористическая операция, а в другом бы ее уже давно пора провести силами ФСБ. Лидеры самопровозглашенных республик на территории Украины постоянно оглядываются в своих решениях на Москву, а губернатор Кемеровской области инициирует сбор средств в поддержку жителей Донецка и Луганска, и призывает донецких шахтеров к забастовке, потому как видит в происходящем «отстаивание права граждан на самоопределение и мирную жизнь», хотя четыре года назад разогнал кузбасских шахтеров, вышедших на рельсы после трагедии на «Распадской», ОМОНом. Мне кажется, Джордж Оруэлл обзавидовался бы такому сюжету.

Щетинин | Оруэлл обзавидовался бы не только этому — все, что происходит сейчас России и в российско-украинских отношениях, это просто какое-то извращение.

Но я бы не стал ставить знак равенства между Донбассом и Кузбассом, между этими регионами гигантская разница. В Донбассе практически нет крупных шахт, но зато очень много копанок — мест нелегальной добычи. Напрочь отсутствует организованная прослойка шахтеров, нет больших коллективов.

Уместнее было бы, наверное, сравнивать Донбасс и соседнюю Ростовскую область, где все шахты закрыты — российское государство в силу своей предельной капиталистичности, не считает необходимым эксплуатировать убыточные предприятия. А Украина дотировала свою угольную промышленность, которая тоже убыточна, и из бюджета шли огромные суммы — донбасские шахтеры об этом знают, но они и не менее хорошо знают, что у ростовских шахтеров уже давно нет работы. Но в Донбассе все равно распространено такое верование, что они кормят всю Украину — примерно такое же, когда думали, что к ним придут злые бандеровцы и начнут их резать, а пришли бандиты из России.

Тут много говорят, что вот когда шахтеры Донбасса поднимутся, тогда все и станет ясно — за Украину они или за Россию. А они ничего не скажут, поскольку разобщены. И к чему бы ни призывал Тулеев, я не думаю, что его услышат. Вряд ли его даже будут слушать — независимый профсоюз горняков имеет как раз проукраинские настроения. Да и понятно, что эти его призывы делаются по указке Кремля — как и все, что Тулеев делает последние пятнадцать лет.

Шипилов | Ну а свет в конце туннеля где раньше забрезжит — в Кузбассе или на Донбассе?

Щетинин | На Донбассе сейчас было бы светло — не будь военного вторжения, там была бы мирная жизнь. Это ведь все делается для чего? Чтобы Украина не смогла провести реформы — настрой же был на это. Но не успел пройти Майдан, где были чудовищные жертвы, которым люди оказались вымотаны до последнего, тут же началась оккупация Крыма, а позже — события на юго-востоке. Это ж затевалось не только для того, чтобы взбодрить после Олимпиады в Сочи российского обывателя — а главным образом для того, чтобы оставить Украину в той же точке развития, в которой она находилась. И сейчас действительно не до реформ — в моем доме идет война.

И длиться она может долго, тем более, что такая цель и ставится — не дать Украине превратиться в цивилизованное государство. Эта вязкая война может идти годы — за основу берется явно палестинский опыт.

А по поводу Кузбасса… Тогда, двадцать пять лет назад, никто ведь не ожидал, что произойдет в Междуреченске — если бы за неделю до шахтерской забастовки кто-то сказал, что подобное возможно, то такого человека сочли бы ненормальным. Мне сложно прогнозировать, но одно могу сказать точно: если какой-то выплеск народного негодования в Кузбассе будет, то мало никому уж точно не покажется.

Другие публикации автора:

Оценить мнение:
Рейтинг мнения - 4.93 /5 (57 оценок)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: