Погода
на 23 октября
-3°C
Курс валют
на 22 октября
$ 57.48
67.72
Ваш город:
Мнения

Отщебетали

Главная правозащитная история прошлой недели — задержание и помещение 6 ноября в изолятор временного содержания кемеровского журналиста и блогера Станислава Калиниченко — не без поддержки СМИ и гражданского общества (не кузбасских, разумеется) закончилась относительно благополучно. Стас отпущен под подписку о невыезде и надлежащем поведении, и ему уже предъявлено обвинение в совершении преступления, ответственность за которое предусмотрена статьей 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»). А коли так, то самое время еще раз разобраться над фабулой уголовного дела, над которым усиленно работал последние месяцы старший следователь УФСБ майор юстиции Дмитрий Картуков, и что еще более важно, понять, почему в нем далеко не все так однозначно, как того хочет следствие.

Начнем по порядку, поскольку к этому уголовному преследованию в региональном управлении ФСБ хотели подготовиться основательно. По большому счету данная история началась еще 21 мая, когда в эфире местных «Вестей» был показан короткий сюжет, в котором рассказывалось о том, что «в Кузбассе появились блогеры, берущие пример со столичных интернет-деятелей, размещающих в интернете листовки экстремистского содержания». Корреспондентский текст зачитывался на фоне заставки с изображением листовки «Брось ходить на митинги и начинай действовать!» и таймлайна пользователя блог-платформы Твиттер под юзернеймом JoobahDoobah. Телевизионщики предупредили о том, что «по закону распространение таких материалов наказуемо, и блогеры об этом наверняка знают, однако попыток прекратить агитацию пока не предпринимают».

Увы, но в эфире «Вестей» не прозвучало главного — номера, за которым данная листовка числится в Федеральном списке экстремистских материалов. Но этого и не могло прозвучать — ни на момент выхода программы в эфир, ни на момент обыска у журналиста Стаса Калиниченко, ни на момент его задержания 6 ноября, ни сейчас в данном реестре ее попросту нет.

Листовка «Брось ходить на митинги и начинай действовать!» была сфотографирована на Патриарших прудах в Москве и опубликована 7 мая в Твиттере пользователем letokot с комментарием «Я ни к чему не призываю, я просто делюсь фотографией». В тексте листовки члены организации, именующей себя Первым отрядом сопротивления, предлагают прекратить очерченную законом протестную деятельность и перейти к уничтожению государственного и личного имущества нескольких категорий представителей властей — чиновников, судей, полицейских. Твит вызвал относительный успех, собрав за сутки девяносто перепостов, включая, возможно, Стасом Калиниченко и даже бывшем депутатом Госдумы Геннадием Гудковым. На сегодняшний день ни в таймлайне пользователя JoobahDoobah, ни где бы то ни было еще вы его не найдете — после того, как Калиниченко оказался задержан следователем ФСБ и оказался закрыт на двое суток в изоляторе (что и вызвало медийный шум 6–7 ноября), автор фотографии удалил свой аккаунт в Твиттере без объяснения причин. Теперь об этом может напоминать лишь данный скриншот.

Утром 11 июля в квартире, которую снимает Калиниченко и в отсутствии собственника жилья, сотрудниками ФСБ и ЦПЭ МВД России по Кемеровской области был проведен обыск — Станислава поставили в известность, что он проходит свидетелем по уголовному делу о распространении в интернете экстремистских материалов. Мероприятие закончилось изъятием компьютерной техники и средств телефонии, включая цифровой диктофон, на который фиксировалось происходящее — вероятно, следователю УФСБ Дмитрию Картукову, командовавшему парадом, не понравилось то, что в интернете могли бы оказаться его реплики, сопровождавшие не только обыск, но и, например, сомнительный по законности отказ пустить в квартиру мать и брата Калиниченко. Допрос журналиста состоялся в тот же день, но он оказался коротким — Станислав предпочел воспользоваться правами, которые предоставляет ему 51-я статья Конституции, но его гражданской супруге под давлением пришлось дать показания. На протяжении четырех месяцев Картуков не предпринимал попыток связаться с Калиниченко — последний не получил не одной повестки так, как того регламентирует Уголовно-процессуальный кодекс, то есть под личную подпись. Зато следователь Картуков дал о себе знать 6 ноября, и только благодаря федеральным СМИ, Кузбасс наконец узнал о том, что региональное отделение ФСБ, оказывается, не просто существует, но и развернуло бурную деятельность по борьбе с фотографиями листовок в социальных сетях.

А вот теперь погрузимся в прекрасные детали прав, норм и законов.

В 2003 году Российская Федерация присоединилась к «Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом», которая определяет понятие «экстремизм» как «какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность». А вот юридическое определение экстремизма в России уместить в одно предложение не удастся — согласно Федеральному закону «О противодействии экстремисткой деятельности», к экстремизму относятся и насильственное изменение основ конституционного строя, и нарушение целостности Российской Федерации, и пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека, а также нарушение прав, свобод и законных интересов гражданина по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии, и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, и много чего еще, что позволяет применять соответствующую статью в УК как вздумается. Этот же закон определяет экстремистские материалы как «предназначенные для обнародования документы либо информацию на иных носителях, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающие или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности». Для того, чтобы какой-либо текст или аудиовизуальное произведение получили такой статус, недостаточно мнения следователя — экстремистским материал становится на основании судебного решения, которому предшествует работа профильных экспертов.

С июля 2007 года Министерство юстиции РФ ведет регулярно обновляемый Федеральный список экстремистских материалов, являющийся на данный момент единственной информационной базой, на которую нужно опираться, когда возникает необходимость проверить то или иное произведение на присутствующие в нем признаки экстремизма. На сегодняшний день список состоит из 2114 позиций, в нем перечислены книги, журналистские материалы, аудио- и видеоролики, брошюры, номера периодических изданий, интернет-сайты, лозунги, рисунки художников, тексты песен, хождение которых на территории Российской Федерации запрещено. Именно опираясь на ФСЭМ, следователи могут инициировать делопроизводства по статье 20.20 КоАП («Производство и распространение экстремистских материалов»), либо возбуждать уголовные дела по статье 280 УК РФ, а никак не наоборот. Но это не помешало следователю УФСБ Дмитрию Картукову возбудить 8 июля уголовное дело за номером 13710025, и начать оперативно-следственные мероприятия.

Однако существует и третий путь противодействия распространению экстремистских материалов — например, при попытке перейти на включенные во ФСЭМ сайты ummanews.ru и al-hakk.com (2079 и 2102 позиции реестра), в блог t-kungurova.livejournal.com (№2050 списка), а также просмотреть видеоролики в социальной сети «ВКонтакте», перечисленные в 2060-м пункте реестра, пользователь интернета увидит провайдерскую заглушку, сообщающую о заблокированном по решению властей контенте (через анонимайзеры, впрочем, все отображается). То есть административное и уголовное производство являются не единственными средствами борьбы с распространением экстремистской информации, но как показывает практика, такой вариант не всегда подходит для амбициозных и тщеславных следователей, берущихся за ведение изначально политически мотивированных уголовных дел.

А дело против Калиниченко именно политическое — об этом говорит и личность независимого журналиста, глазами которого можно было наблюдать за основными протестными событиями в Кемерове последних двух лет, и то, что создано оно именно руками следователя ФСБ. У репрессивной машины в конце концов был выбор — они могли обвинить Калиниченко лишь в распространении экстремистских материалов (а это «административка»), но ей оказались милее именно экстремистские призывы, как то было в 2005–2006 годах в уголовном деле студента журфака КемГУ Константина Строкольского.

Строкольскому вменяли 280-ю и 282-ю статьи УК за тоже, по сути, репост — публикацию на личном сайте статьи публициста Александра Николаенко «Самая конструктивная партия», которая была также напечатана в газете «Курс». На тот момент никакого Федерального списка экстремистских материалов еще не существовало, и дело против Константина, который попал в поле зрения кемеровских чекистов из-за своего сочувственного отношения к Национал-большевистской партии, тоже началось с обыска. Параллельно развивалось уголовное преследование и в отношении автора публикации нацбола Николаенко: в июле 2005 года за напечатанный в газете «Курс» текст его осудили на полгода колонии-поселения, а в сентябре 2005 года решением Беловского городского суда публикация была признана экстремистской (сегодня она находится под пунктом 14 в ФСЭМ). Дело против Строкольского однако не было переквалифицировано из уголовного в административное, к тому же студент журфака признал свою вину и сотрудничал со следствием. Как результат — два года лишения свободы условно (а Николаенко снова под судом — на сей раз его обвиняют в нанесении тяжких словесных повреждений губернатору Аман-Гельды Тулееву комиксом и опубликованной в ЖЖ неавторизованной биографией последнего).

Дело Калиниченко, похоже, сооружается по этому же шаблону, но следствие не предпринимает попыток установить, кто является автором фотографии (пользователя Твиттера letokot следственные органы не беспокоили ни в июле ни после) и автором самой листовки (который, кстати, самостоятельно развиртуализовался в комментариях в «Новом Кузбассе»), хотя закон говорит о том, что в первую очередь ответственность должны нести именно создатели экстремистских произведений. То есть не нужно исключать возможности, что претензии следствия к Калиниченко носят абсолютный характер — в нем видят автора и листовки и фотографии. И здесь, наверное, важно подчеркнуть, что одной из бед правоохранительной системы России является еще и ее компьютерная безграмотность. Они не отличают сайт от блога, а социальную сеть от СМИ, и лучшей демонстрацией этого является именно список экстремистских материалов, так и пестрящий перечислениями запрещенных файлов в папках на CD-дисках (пункты реестра 392–401), а также удивительными написаниями ссылок навроде «http: // vk./com/video 65407509_143663766» и «http.kawww.livejournal.com\7785.html» (1987 и 2111 позиции реестра).

В любом случае, если бы и статью Николаенко и листовку Первого отряда сопротивления распространяли в интернете лица, не замеченные в активном проявлении гражданской позиции, то на данные факты правоохранительные органы бы посмотрели сквозь пальцы, а в худшем случае речь бы зашла о заведении дела об административном правонарушении. Но Строкольский и Николаенко оказались рьяными нацболами, а Калиниченко разделяет либеральные взгляды, и каждый из них был в свое время вполне заметен на почти что лунном общественном ландшафте Кемеровской области. И раз так, то картину мира нужно срочно приводить в соответствии с желаниями местных идеологов режима, и уголовные дела в адрес неугодных как средство давления и шантажа здесь вполне уместны.

А поскольку нынешний политический режим можно охарактеризовать как автократию (скрещенную к тому же с клептократией), то правоохранительным органам в данной ситуации предоставляются самые широкие возможности для репрессий. Посудите сами: если бы Федеральная служба безопасности в современной России выполняла те функции, которые прописаны в ее уставе, то первым делом региональное управление ФСБ возбудило бы уголовные дела по обвинению в экстремизме в отношении председателей участковых и территориальных избирательных комиссий, фальсифицирующих выборы в Кузбассе на протяжении десяти с лишним лет — ведь закон определяет экстремизм и как воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав. Но мы имеем аналог Гестапо, еще один инструмент властей для установления монополии на политическое господство. В конце концов, в угольном краю привыкли откатывать на практике юридически-правовые механизмы, которые потом расползаются на всю страну — именно по кузбасским лекалам зачищалась в стране свобода печати, именно тут проверялось на прочность общество законами, ограничивающими иностранное усыновление, именно отсюда раздался первый писк запретить ненормативную лексику в СМИ, именно здесь сотрудники правоохранительных органов вновь были отнесены к «социальной группе», что позволяет как угодно применять еще одну одиозную статью Уголовного кодекса, 282-ю. Теперь вот первый эпизод уголовного преследования за ретвит, но проведенный по кузбасским методикам, в правовом государстве он бы провалился.

Уголовный закон в Российской Федерации имеет обратную силу — то есть распространяется на лиц, совершивших преступление, до вступления такого закона в силу. С этим проблем нет — соответствующая анти-экстремистская статья в Уголовном кодексе присутствует. Но в правовом государстве, где помимо буквы закона важен еще и его дух, где для правоохранительных органов действительно важна борьба с экстремизмом, а не сдача плана по количеству доведенных до суда уголовных дел, последовательность действий следователя УФСБ Картукова должна была быть следующей. При обнаружении потенциально экстремистского контента сначала ввести его в правовое поле — признать экстремистским материалом через судебную инстанцию. (Эта процедура, кстати, не требует мероприятий, связанных с поиском автора спорного контента — достаточно представления прокуратуры и экспертного заключения, ведь подобные процессы в судах лишены состязательности). После этого следователь должен был бы дождаться внесения резолютивной части решения суда в Федеральный список экстремистских материалов, и только тогда либо обращаться в Роскомнадзор с обоснованием для блокировки страниц в интернете провайдерами, либо инициировать административное производство, либо бросаться на амбразуру возбуждения уголовных дел.


Станислав Калиниченко.

Но обвинения Калиниченко уже предъявлены. Лингвистическое исследование, имеющееся в деле, подтверждает претензии следствия — листовка «Брось ходить на митинги и начинай действовать!» является экстремистской. Так решил молодой и амбициозный эксперт-лингвист Михаил Осадчий из Кемеровского Государственного университета, чье имя уже давно известно далеко за пределами угольного края. Именно экспертиза Осадчего признала экстремистской книгу «Бхагавад-гита как она есть», что вызвало в 2011 году международный скандал, именно большинство исследований Осадчего привели к тому, что губернатор Кемеровской области Аман-Гельды Тулеев выиграл иски, поданные против регионального отделения КПРФ и Нины Останиной, и именно Михаил Осадчий анализировал пост Александра Сорокина «Латиноамериканщина по-российски...» и нашел в нем признаки клеветы. То есть следователь Картуков собрал для уголовного дела Калиниченко прекрасную компанию, осталось теперь найти судью-«чего изволите?», не испытывающего трудностей с рассмотрением сфабрикованных обвиненийусло.

На Алтае, например, где уровень нетерпимости власти к оппозиции чуть ниже, чем в Кузбассе, сейчас развивается история, в которой власти пресекают распространение еще одного экстремистского материала — видеоролика «Припомним Жуликам и Ворам их Манифест-2002» (номер 2066 в ФСЭМ). Не будет вникать в правомочность решения Кировского районного суда Новосибирска, признавшего ролик экстремистским, но посмотрим на стратегию, которые выбрали алтайские правоохранители. Сотрудники Центра противодействия экстремизму МВД по Алтайскому краю выявили, что запрещенный ролик опубликовал на своей странице в социальной сети «ВКонтакте» житель Новоалтайска Андрей Тесленко, и незамедлительно его разыскали. Результат не по-кузбасски прост — в отношении Тесленко составлен протокол об административном правонарушении, и максимум, что ему грозит, это штраф до трех тысяч рублей или пятнадцать суток ареста.

В Кемерове же за распространение не включенной в Федеральный список экстремистских материалов листовки Станиславу Калиниченко грозит до трех (!) лет лишения свободы. Просто административные дела не так уж сильно способствуют карьере амбициозных и потерявших рамки приличия от опьянения властью следователей. Ведь посадив Калиниченко, Картуков не только окажет гигантскую пользу обществу, устранив тем самым самого опасного на данный момент преступника в области, но и наверняка удачно продвинется по служебной лестнице. Автобусы со смертницами в Кузбассе же не взрываются, как то было недавно в Волгограде, где следователи ФСБ, видимо, не менее увлеченно наблюдают за интернет-баталиями в своем регионе. А надо бы — может, трагедия заставит их наконец вспомнить об уставе.

Но дело Калиниченко не последнее — листовка «Брось ходить на митинги и начинай действовать!», о которой до 6 ноября знали от силы несколько сотен человек, вирусно разошлась по блогам и социальным сетям. Еще об одном эпизоде, связанным с ее публикацией, уже известно в региональном управлении ФСБ — о факте обращения в ведомство рассказал на днях в своем ЖЖ кемеровский журналист и блогер Андрей Иванов. Этот «юный друг милиции» считает, что за подобные выходки должно следовать неотвратимое наказание — увидев ее в комментариях в своем блоге, он не стал удалять сообщение, а предпочел позвонить дежурному ФСБ. Возможно, рвение объясняется тем, что возбуждавшееся весной 2012 года в отношении Иванова уголовное дело по 319-й статье УК РФ («Оскорбление представителя власти») оказалось спущено на тормозах — за лояльность власти каждому приходится платить в Кузбассе чем придется. И пусть повод для преследования Иванова был таким же смехотворным, но в Кемеровской области, где правоохранительная и судебная система сгнили подчистую, до суда и не такие уголовные дела доходили. Или наоборот не доходили — отстреливавшийся из травматического пистолета от наряда ГИБДД любитель быстрой и пьяной езды депутат кемеровского Горсовета от «Единой России» Андрей Барабаш даже не лишился прав на управление автотранспортным средством, не то, что свободы, но и со временем стал членом Общественного совета при ГУ МВД по Кемеровской области.

Так что свежий блогерский донос окажется полезным для еще какого-нибудь следователя кузбасского регионального управления Федеральной службы безопасности России, так и мающегося от безделья в рабочее время. В области ведь решены все насущные проблемы, включая, например, коррупцию, которая, впрочем, согласно ФЗ «О противодействии экстремисткой деятельности», экстремизмом не является, скорее наоборот — это главная духовная скрепа нынешней власти. А раз так, то самое время погрузиться в глобальную паутину — в «Одноклассниках» уже, например, появились сообщества, куда ФСБ приглашает бдительных и неравнодушных граждан от души стучать на пользователей, которые помимо фотографий котиков и отдыха в Турции, размещают не нравящийся властям контент.

Умри спокойно, родная страна — следователи картуковы держат руку на пульсе происходящего.

Другие публикации автора:

Оценить мнение:
Рейтинг мнения - 4.88 /5 (42 оценки)
Поделиться:
Комментарии
  • Вячеслав Орлов
    // Вячеслав Орлов
    Да уж.Вот поэтому я и вышел с одноклассников.Барохло.
  • Nikolay Alferov
    // Nikolay Alferov
    Ну Дмитрий, есть и правда конечно в написанном, но в большинстве своем ерунда выдуманная! Повторяетесь.
  • Михаил Анохин
    // Михаил Анохин
    Тут вот один написал что подъезд зассан, ах как я его понимаю! Приходят из тайги эти етти, а может быть и тте и начинают пруденить под дверь! Вонища от их мочи жуткая, да и понятно — с рождения не моются. Зверьё моё что с них взять?
    А я что? Я ничто, совсем и только в горшок…
    Губернатор вот тоже… А подъезд, ну я об этом уже сказал — вонища, а он, то есть губернатор, да и глава города то же… А так жить можно, если подъезд минуешь и воздуха его не заглотаешь, ну так и компания, значит, тоже — я имею ввиду сантехника, а так — благодать, ежелие уснешь. Так ведь опять же губернатор и эта музыка там-там-там, то есть сейчас по мозгам дам, а то как же? Ни как нельзя! А вдруг думать начнешь и что-нибудь придумаешь такое этакое чтобы в подъезде не пахло? А так — благодать, особенно губернатор, да и глава города тоже ничего.
Комментировать: