Погода
на 19 октября
3°C
Курс валют
на 18 октября
$ 57.36
67.37
Ваш город:
Мнения

Нужна ли России люстрация

Нужна ли России люстрация? Этот вопрос можно с лёгкостью заменить на другой: «Нужно ли в России соблюдать закон?». И если первый вопрос почему-то многим кажется полемичным, то на второй — каждый считающий себя порядочным человек сочтёт необходимым ответить утвердительно. А вот про люстрацию… Про люстрацию «так, с кондачка, не решается, с этим опасным зверем нужно разобраться» и прочее, и прочее.

Но если уж быть рассудительным до конца, то давайте признаем, что и со вторым вопросом никакой однозначности нет. Нужен ли России закон, нужно ли нам правовое государство? Судя по фактам, большинству граждан правовое государство не нужно. Смотрите сами. В 2000 году в России проходит спецпроцедура по передаче власти. На так называемых «выборах» власть передают в руки человеку, которого ещё полгода назад никто не знал. Одинокие голоса во всеобщем одобрительном хоре замечают, что не совсем уж законно проходят эти «выборы». «Но что поделаешь, — решает большинство, — надо значит надо!». Народ в большинстве своём соглашается с этим беззаконием. В 2003 году в РФ уже проходят официальные похороны права — по указанию одного человека возбуждается уголовное дело против влиятельного бизнесмена. Вся судебно-обвинительная система работает по указанию, игнорируя закон. Бизнесмена незаконно садят в тюрьму. Всё. С тех самых пор закона больше нет. Остаются понятия. При этом 2003-2008 годы в России ознаменованы ростом количества довольных своей жизнью. Народ соглашается, что не только «выборы» могут быть «нечистыми», но и судебная система может закрывать глаза на закон. Потому что впервые люди чувствуют свободу. Но не свободу закона и права, а свободу возможностей, которые порождаются деньгами и рыночной экономикой.

Получается, к чёрту закон, если сыта семья?

Да, именно так. В кратковременной перспективе это негласное соглашение работает: государство плюёт на право и даёт гражданину возможность жить сытой жизнью, а гражданин закрывает глаза на то, что делает власть. В долгосрочной же перспективе такой расклад выходит боком. Но не для государства — оно как было довольно положением дел, так и остаётся им довольно. А для граждан. Когда деньги, простите за банальность, в бюджете заканчиваются, у граждан возникают вопросы. Да и вообще возникает много различных конфликтов, когда сытая жизнь заканчивается. И тут интуитивно гражданин начинает тянуться к чему-то, что помогло бы разрешить возникающие конфликты. К закону, праву, судебной системе. А их, оказывается, давно нет. Грустно, но что поделаешь.

А теперь уже действительно ничего не поделаешь.

Нет, конечно, если бы деньги в бюджете снова появились, то можно бы было и дальше жить сыто и довольно в сложившихся условиях — без закона и права, по понятиям. Как раз эту-то проблему и пытается решить наш национальный вождь. Не закон восстановить, а деньги отыскать, чтобы снова жить по понятиям и чтобы все (ну, почти все) были сыты и довольны. Но удастся ли ему решить проблему — пусть и таким, экстравагантным, способом — это ещё вопрос. А жить комфортно россияне уже вроде как привыкли.

Закончив с введением, вернёмся к обозначенной теме. Люстрация необходима РФ в такой же степени, в какой необходим закон: обойтись без неё можно, но только если денег много и о завтрашнем дне не задумываться. А если хотим строить правовое государство, без люстрации не обойтись.

Люстрации в истории России не было никогда. Этот факт странным образом соотносится с народной фразой: «Никогда хорошо не жили...». Но начать «хорошо» жить никогда не поздно.

Для начала давайте разберёмся, откуда возникло это понятие, и почему оно так редко используется в повседневной жизни. Дело в том, что люстрация — это необходимая мера для очищения общества от скверны тоталитарных режимов, то есть таких режимов, где преступления/нарушения закона совершаются массово, с разрешения государства, где сама дихотомия «добро-зло» перевёрнута вверх ногами. Отсюда и редкость применения этой меры: люстрация возможна только в деспотических, тоталитарных государствах, там, где общество просыпается от дурмана мании величия, в котором оно натворило такого, что придя в сознание стыдно и вспомнить. Таких обществ в истории не так уж и много. А уж примеров, где общество признало бы себя преступным и сознательно подвергло себя люстрации — ещё меньше.

Почему люстрация пугает чиновников?

Поисковая система Google даёт такое определение этого слова: «Запрет функционерам высокого ранга запрещённой в данной стране политической партии в течение определённого срока занимать должности в государственном аппарате, избираться в правительственные органы и т. п.». Получается, люстрация — это не наказание в его прямом смысле. Бояться тут нечего. Это всего лишь ограничение в правах определённой группы людей, в разной форме участвовавших в массовом преступлении или нарушении прав.

Для более полного понимания определение «люстрации», на мой взгляд, лучше смотреть в энциклопедическом словаре — в непрерывной связи с историческим контекстом. Нет общей люстрации. Есть люстрация в Чехии 1990-х, люстрация в Ираке после падения режима Хусейна и т. п.

А теперь перейдём к вопросу практического применения люстрации и к её отличию от уголовного наказания.

На момент окончания Второй мировой войны в национал-социалистической немецкой рабочей партии (также известной как НСДАП) состояло 8,5 миллионов человек. Нюрнбергским трибуналом руководящий состав НСДАП был признан преступным, а идеология партии — причиной крупнейшей войны. Другими словами, 8,5 миллионов человек поддерживали, косвенно способствовали (а в худших случаях напрямую содействовали и участвовали) геноциду, массовым притеснениям и прочим преступлениям социалистического (да, именно социалистического) режима Германии. Соучастие в преступлении в уголовном праве тоже является преступлением.

В интернете любят писать через точку чтобы подчеркнуть удивительность факта. Восемь. С половиной. Миллионов. Преступников. Это в 130 раз больше, чем заключённых в Германии 2016-го. Чтобы заключить под стражу всех членов этой преступной организации, потребовалось бы всю страну перестроить под одну большую тюрьму. Чтобы провести судебный процесс над каждым подозреваемым пришлось бы… Полагаю, это тоже было бы практически невыполнимо (в Нюрнберге судили только элиту Третьего Рейха). Возможно, из этого противоречия между необходимостью и невозможностью соблюсти закон и родилась идея люстрации.

Замечу в скобках, что вопрос о вине всего остального населения капитулировавшей в мировой войне Германии (за исключением, конечно, тех единиц, кто открыто выступал против национал-социализма или эмигрировал), был вытеснен за рамки уголовного судебного разбирательства в Нюрнберге и был оставлен на суд философам, учёным, писателям, художникам, музыкантам,  режиссёрам. Известная фраза про предательства и убийства с молчаливого согласия равнодушных была сказана писателем Бруно Ясенским ещё до Второй мировой.

Впрочем, союзники с устойчивыми традициями правовой культуры (США, Великобритания, Франция) не оставили без внимания и молчаливых соглашателей фашизма и дали юридическую оценку ответственности значительного числа граждан послевоенной Германии. «В западной зоне оккупации Германии в 1945-48 годах, — сообщает сайт ttolk.ru, — союзники насчитали 3,5 млн. немцев, причастных к нацизму, реальные наказания понесли только десятки тысяч. Но в целом вся немецкая нация была признана больной, и прошла денацификацию, самой жёсткой формой которой стало принудительное перезахоронение жертв нацизма голыми руками. <...> В американской зоне, где подходы к чистке были самые строгие, были рассмотрены 3,5 млн. дел и признаны: главными виновными – 1654; виновными – 22 122; незначительно виновными – 106 422; попутчиками – 485 057; невиновными – 18 454; попавшими под амнистию – 2 789 196. Прекращено по разным причинам производство – 200 207» (информация с сайта http://ttolk.ru/2015/12/03).

Цифры впечатляют. Произведённая юридическая работа вызывает восхищение. Выполнить её оказалось под силу только одной из крупнейших демократий мира. Можно ли говорить об аналогичной задаче для самой сомнительной (суверенной) демократии планеты? Выполнима ли она? Сможет ли общество сделать это, когда для этого придёт время?

Итак, подытожим.

При любом тоталитарном/авторитарном/деспотическом режиме совершается огромное количество преступлений. Они могут совершаться в двух вариантах — когда режим устанавливает правовой произвол (власть не замечает нарушений закона, попустительствует совершению преступлений — каждый сам за себя, кто сильнее тот и прав) и когда режим сам инициирует и одобряет преступления (геноцид, фашизм, военные действия, порождённые государственной идеологией). Общество, находящееся в состоянии эйфории от какой-нибудь патриотической/националистической идеи, может этого не замечать, и продолжать спокойно воспроизводить свой преступный образ существования. Однако когда жизнь такого режима прекращается, приходится давать строгую юридическую оценку всему произошедшему. И тогда то, что казалось «правильным» — служение отечеству, выполнение приказа, исполнение должностных обязанностей — оказывается совсем не тем, чем казалось при существовании режима. «Мы лишь выполняли военный приказ» — в Нюрнберге в качестве своего оправдания этот довод приводили все военные руководители Третьего Рейха. Действительно — невыполнение военного приказа строго карается по уставу. Не выполнить его они могли только ценой огромных репутационных потерь, лишений, нарушения присяги и отказа от высоких привилегий. Спустя несколько дней после этих оправданий — этих военных с позором лишили жизни. На виселицах.

Порождённые режимом массовые преступления совершаются конкретными людьми. Кто-то лишает невиновного свободы, кто-то уводит от ответственности преступника, кто-то выносит несправедливый приговор, кто-то подписывает неконституционный указ, кто-то избивает заключённого, а кто-то следит за этим через видеокамеру наблюдения и потом удаляет видеозапись, когда общество пытается выяснить, что же произошло. При этом какие-то действия не содержат в себе очевидного состава преступления: кто-то просто голосует, кто-то вступает в партию и работает секретарём вороша бумаги, кто-то ведёт телепередачу, а кто-то — радио-. Являются ли преступными такие действия? И есть ли какая-то взаимосвязь между этими простыми действиями и жертвами мирного населения на другой стороне земного шара, где твоя страна ведёт военные действия, оправдывая это борьбой с террористами? На последний вопрос большинство дружно ответит: нет!

В истории был и другой ответ на аналогичные вопросы. Добропорядочные немцы, лично не убившие ни одного человека, своими руками осуществляли перезахоронение жертв еврейского геноцида в наказание за своё служение отечеству. Взаимосвязь между невинными действиями одних и уничтожением других была выявлена. Но это было в постфашистской Германии. Будет ли выявлена эта связь в постпутинской России? Думаю, это зависит от того, нужно ли это кому-нибудь. Нужна ли России люстрация.

Оценить мнение:
Рейтинг мнения - 5.00 /5 (6 оценок)
Поделиться:
Комментарии

Комментариев пока нет.

Комментировать: